— Тебе их жаль? — спросила Ольга.
— Возможно. Не знаю, — коротко ответил я. — Нужно двигаться дальше. Если повезёт, мы найдём больше сведений рядом с электростанциями. Раз они работают, значит, их регулярно и хорошо обслуживают. Там должна была сохраниться инфраструктура и нужные нам сведения.
— Тут хорошие дороги, доберёмся быстро, — сказала, обнимая меня Ольга, но я не стал ей говорить, что девушка не права, через несколько минут она это и сама увидела.
Расчищенный новый квартал закончился очередными руинами, в которых пришлось петлять, пока мы не выехали на ровную площадку, посыпанную тонким слоем серого песка. Её можно было даже принять за транспортное кольцо, вот только напротив нас замерла невысокая, метров пять, отвесная бетонная стена.
— Что-то мне это напоминает, — усмехнулся я, осматривая укрепление. — Похоже, вы не единственные, кто построил вокруг города стену.
— Это логично, разве не все древние люди так делали? — пожала плечами Ольга. — Только я не понимаю, зачем тогда выносить жилые кварталы? Почему не разместить их внутри.
— Есть один вариант, — неприязненно поморщился я. — Это не жильё. Это резервация. Лагерь для людей, которые остались без нейрочипов. Поэтому на их головах шлемы, а в шеях нет схем. Обычные люди, которые предпочли отдать себя во власть техносов и жить в иллюзиях.
— Они сдались? Но почему?
— Не знаю и не хочу знать. Лучше давай поищем вход.
«Будь аккуратнее, за стеной множество действующих сигналов разного уровня интенсивности. Кажется, значительная часть заражённых всё ещё жива».
Глава 23
Стена шла по кругу, достаточно прочная и достаточно большая, чтобы не было иллюзий о возможности её преодоления, несмотря на повреждения. Когда-то её знатно потрепало. Трещины от снарядов сменялись оплавленным бетоном и выбоинами от рельсовых орудий. Я уже видел подобное на Несокрушимой, и оттого происходящее приобретало ироничный оттенок.
Война разыгралась здесь не на шутку. Судя по оставшимся спустя века шрамам и обломкам техники, с кем бы ни сражались заражённые — нападающие оставили лишь разрушение, и ни следа собственного присутствия.
Вот навсегда замерший танк с оплавленным наполовину корпусом, вот странная машина, от которой остались только остов да трубки направляющих из нержавеющей стали, которая тем не менее уже рассыпалась, отслаиваясь коричневыми чешуйками. Наспех возведённые блиндажи и укрепления, заваленные чем-то, в чём до сих пор угадывались останки и кристаллизованные кости…
И никаких следов от нападающих. Ни техники, ни скелетов, ничего.