— А записать вы их можете? — с надеждой и воодушевлением спросил Кирилл.

— От руки, что ли? — я даже отшатнулся, представив огромную прорву бесполезной работы, на которую меня хотят обречь. — Нет-нет, спасибо.

— Но это же благое дело! Каждая восстановленная книга — великий дар прошлого! Если вы посвятите этому несколько циклов, пусть даже сотню — оно того стоит!

— Э, нет. Вот тут я в корне не согласен. Вместо того чтобы переписывать от руки, я перекину всю информацию на носитель, подключённый к очкам. Если вам так нужно, заряжайте и переписывайте. Пока мне он не пригодится, артефакт будет в вашем распоряжении. Это не значит, что я вам или ордену его передаю. Вы получаете его на время. Только пока мне он не нужен.

— Какая ужасная, безмерная расточительность. Вы же даже не осознаёте, от какого великого дара отказываетесь! Дара нести свет просвещения в массы! — сверкая фанатичным взглядом, сказал Филинов. — Но ничего, стоит нам пережить Бедствие, и у ордена найдётся, чем вам отплатить за артефакты. Будьте уверены, мы выкупим всё! Идёмте скорее, мне не терпится увидеть эти тексты!

— Даже не сомневаюсь, — буркнул я и направился в штаб.

«Перекинь на флешку все художественные тексты», — попросил я у Сары. — «Технические не трогай. Думаю, за них орден отвалит куда больше, чем за литературу и наследие прошлого. Будет чем торговаться».

«Всё же я не понимаю вашей, человеческой, увлечённости и системы ценностей. Как могут быть не несущие практической пользы произведения ценны?»

«Ну и хорошо, что не понимаешь. Может, именно в этом и есть тайна нашего выживания и того, что у вас нет самовоспроизводящихся наномашин».

«Хочешь сказать, что ваше воображение напрямую связано с ценностью выдумки?» — проговорила система. — «Мы тоже можем на основе предыдущего текста или изображения путём совмещения, создать новое».

«Вы в это новое ничего не вкладываете. Ни смысла, ни цели, ни… главное, чего у вас нет — это эмоции, которые мы передаём. Ну или пытаемся передать. Тут уж у кого на сколько хватило таланта и усердия. Главное — вызвать отклик».

«Я знаю, как вызывать эмоции, вы не так сложны, как думаете. Базовые понятия вложены в саму вашу природу», — произнесла Сара, мгновенно изменив голограмму. Теперь передо мной стояла обнажённая девушка лет восемнадцати, в самом соку, невинно-развратная с идеальными округлостями. — «Вот, я отслеживаю твою биологическую реакцию — отклик был».

«Ещё бы, мы больше двух недель взаперти», — мрачно подумал я, отгоняя порнографию. Очень умело сделанную, прямо скажем. — «Базовые потребности использовать — грязный приём. Это как описывать, ну не знаю, убийство детей. Или каннибализм. Или… да не важно. Ты всё равно передаёшь реакции, а не эмоции. Хотя человеческий мозг сам себе дорисовать может всё что угодно. Воображение».