— Хватит, чтобы пережить Бедствие? Если да — остальное неважно. Лезть вперёд в таких условиях даже не самоубийство, а приговор. И не себе, а всем, кто выжил.

— Они должны заплатить за смерть Семёна, — сжав кулаки, повысил голос Данила, но один из его побратимов положил руку на плечо княжича и взглядом указал наверх.

— Они уже заплатили. Причём задолго до начала Бедствия, — сказал я, заставив повернуться в мою сторону всех, включая Данилу. — У тварей нет души, или энергетического тела, или ещё чего-то, что к нему приравнивается. Только голый искусственный интеллект, да ещё и сошедший с ума.

— Почему вы так решили? — заинтересовался Кирилл.

— Я видел, как мой зверь-хранитель пожирает души заражённых, но лишь тех, кто был обращён паразитами. А у иссушенных тварей брать ему нечего.

— Вы настолько близки с вашим духом? — удивлённо спросил Данила, и по быстро брошенному взгляду библиария, я понял, что сморозил глупость. А может, просто высказался не в той компании.

— Судя по всему, вы говорите не о великом духе Борзой, — Кирилл придвинулся ближе. — До этого мне казалось, что Старый, как кровный побратим княгини Ольги, получил благословение от неё. Но если это не так… кто ваш дух? Как вы с ним общаетесь вдалеке от монолита и места силы? Где святилище?

— Мы не будем обсуждать эту тему.

— Верно. Это всё дела моего побратима и клана, а вы к нему никакого отношения не имеете, — неожиданно поддержал меня Данила. — Занимайтесь своими артефактами.

— Это мой приоритет, — не отрывая от меня взгляда, кивнул Филинов. — Но духи-хранители — единственная загадка, которая осталась в нашем городе, влияющая на всех, но в то же время закрытая для большинства простых людей. И даже непростых.

— Залезьте в архивы, заройтесь с головой в книги. Возможно, вы найдёте ответ там, — пожав плечами, ответил я. — Недаром же вас называют библиариями.

— Духи — то, о чём мы сами составляем летописи, — ответил Кирилл. — Как и многое новое, чего не было в нашем мире, они могут быть как чрезвычайно полезны, так и смертельно опасны. Разлад человека и духа-покровителя рода никогда не заканчивались для первого чем-либо хорошим. Но вмешательство духов в повседневную жизнь крайне редко, а потому особенно интересно.

— Наш дух — наше дело, — оборвал его Данила. — Обсуждать действие хранителя с посторонним хуже предательства.

— В таком случае Старый — предатель. Ведь он уже не раз это делал, — усмехнулся Кирилл. — Только во время каждой беседы я был чем-то занят или отвлекался на свою первоочередную миссию, от меня ускользала особая связь с духом.