— Значит, узнала, — вздохнул император, прикрыв глаза. — Две божественных искры. За один сезон. Два артефакта от обелиска. Вот и ответ, что изменилось.

— Разве это так много? — осторожно спросила Надежда. — Такое уже бывало.

— У нас слишком много выживших. Условия изменились. А он… он может быть той последней соломинкой, что переломит хребет верблюду, — горько усмехнулся император. — Жаль только, что этот верблюд — я. Я устал. Ты даже не представляешь, как я устал нести эту нескончаемую вахту.

— Если ты сдашься, они все погибнут!

— Возможно, и нет. Возможно…

—\\—

— Эй, Старый! В чём дело⁈ — окрикнула меня Жанна, тряся за плечо. — Всё в порядке?

— Да как тебе сказать… — горько усмехнулся я, пытаясь осознать произошедшее.

— Если ты плохо себя чувствуешь, мы можем отложить испытания. Главное — твоя сохранность, — тут же сказала Ольга. — Если нужно, род вполне может справиться в этом сезоне без тебя.

— Нет уж. Откладывать мы ничего не будем. Михалыч, заканчивайте сборку.

Я постарался сосредоточиться на конкретной задаче. Батареи, шестерни, пыльники, минеральная смазка, в виде микроскопических шариков, почти не требующая замены. Но всё это не помогало выдавить из мозга одну-единственную мысль. Надя жива! Но при этом не хочет со мной видеться, считает меня чужим. Это не укладывалось у меня в голове.

Но если случится катастрофа, я так и не смогу ответить на этот вопрос. Никогда не встречусь с сестрой. Да и вообще.

«Этот мир всегда был обречён».

Что за бред? Борись до конца, как бы это ни было тяжело или глупо. Даже в самых безвыходных ситуациях есть мизерный шанс на победу. Даже умирающие в океане после кораблекрушения. В горах после падения самолёта. В таких экстремальных условиях те, кто не сдаются — выживают.

Да, не все. Всякое бывает, и иногда выхода и в самом деле нет. Но те, кто сдались, умирают раньше. Находят себе оправдание, чтобы перестать действовать, перестать пытаться. Как бы глупо или абсурдно это ни было.

Я не из таких. Я не сдамся, чего бы это не стоило.

— Готово, — с мрачной решимостью сказал я, когда сборка была окончена, и мы переместились на тренировочный полигон. — Быков, твой выход. Вначале может немного жать, и ходить будет неудобно, но ты привыкнешь. Залезай.

— С удовольствием! — воодушевлённо проговорил Иван, забираясь в статую из бронепластин и двигателей. Суставы и поршни были прикрыты щитками, ни один проводок не торчал наружу. И единственным уязвимым местом оставались радиаторы на спине. Но с этим уже ничего не поделать.

— Активирую двигатель. Приготовиться! — сказал я и приложил ладонь к груди стального гиганта.