Похоже, даже те короткие уроки, которые дала мне Хаэль, возымели свое действие. Ядро вторило сердечному ритму, бухая мощно и уверенно, магическая мощь стонала в каждой клеточке тела, требуя выхода или хотя бы применения.

Бросив взгляд на маруну, я хмыкнул и остановился посреди густого леса.

— Что такое? — спросила она, осматриваясь вокруг.

— Хочу кое-что проверить, — ответил ей, опускаясь на колени перед небольшим холмиком, покрытым густой порослью серо-зеленого мха.

Положив руку на землю, я сосредоточился на ощущениях. Если раньше, входя в состояние единения доступное мне чувствовалось в паре миллиметров от кожи, теперь я видел хаотично переплетенную между собой сеть корней, раскинувшуюся под нашими ногами. Чувствовал струящиеся в них ледяные соки, этот ток обжигал, будто я окунул руку в бурную горную реку.

— Что ты чувствуешь? — шепотом спросила Хаэль, опускаясь рядом.

Говорила она негромко, едва уловимо для слуха, но я практически чувствовал ее, как самого себя. На мгновение, пока маруна проговаривала слова, мне почудилось, что мы с ней — части одного организма, как две соприкасающиеся стенками клетки.

— Лес, — отозвался я так же тихо. — Тебя.

Хаэль молчала, давая мне время свыкнуться с ощущениями. А я чувствовал, как меня медленно затягивает вслед за бегущими по корням соками. Сознание капля за каплей утекало, растворяясь в чем-то огромном и устрашающе безразличном. Будто кит, всасывающий планктон, это нечто тащило меня за собой, но я был настолько мелким и незначительным на его фоне, что о каком-либо взаимодействии речи быть не могло. Я не говорю с муравьями, попавшими под подошву моего сапога. И это нечто, засасывающее меня в себя, также не помышляло о том, чтобы поделиться со мной своими мыслями. Оно вообще не казалось мне разумным, как бездушная стихия.

Умиротворение и спокойствие сменилось давящим чувством боли и страха. Меня словно зажевало в шестеренке громадного механизма. С эфемерным хрустом раскалывались на острые обломки кости, треск сползающей с тела кожи бил по слуху. Но при этом я знал, что то, что я чувствую — не происходит с физическим телом. Это моя душа дробится и сыплется прахом, обращаясь в ничто, в часть огромной и чудовищно опасной сущности.

И я был здесь лишним. Это ощущение возникло резко, будто сущность все же обратила на меня внимание. Хотя тут скорее подошло бы сравнение с легким интересом, вызванным внезапной поломкой необъятной машины.

Мощный толчок выбил меня из единения, и я очнулся лежащим на холодной земле. Надо мной нависло встревоженное лицо маруны. Хаэль чуть сузила глаза и, широко замахнувшись, влепила мне пощечину.