К концу первого дня пути орчанку так вымотали разговоры, что мне даже совестно стало. Но только на пару минут, пока я не вспомнил о нанесенных старикам ранах.

Сама Кроилла была командиром небольшой, по меркам орков, группы бойцов. По ее словам, таких отрядов в постоянном брожении существует несколько сотен. Настоящая армия, если, конечно, не думать о том, как легко я уничтожил один из них. Официально эти группы не подчинялись никому, но не было случая, чтобы орки отказались исполнить просьбу вождя.

То есть при возникновении конфликта Ор’рамм мог запросто откреститься от своих бойцов. А те, если не хотят внезапно обнаружить взвинченные цены в родном городе, обязаны подчиниться. Удобно, ничего не скажешь.

Конечно, просто с Кроиллой не было. На часть вопросов она не желала давать ответы, хотя я не мог понять, что заставляет ее снова и снова пытаться оказывать сопротивление. Ошейник оставался на ней, и при каждом отказе подчиниться сжимал горло. О том, чтобы освободить ее или облегчить участь, я даже не думал.

Рано или поздно, но кто-то все равно бы стал моим рабом. Уж лучше это будет симпатичная орчанка — ее, в конце концов, можно в гарем спихнуть. А что бы я делал, будь на ее месте мужик? Очаровал бы, выпытал информацию, а потом заставил спрыгнуть с высокой горы головой вниз.

К тому же орки уважают силу. Командир одного из отрядов в качестве раба — не такая уж и плохая заявка. Пускай даже ее решатся отобрать, ко мне все равно будут относиться иначе, чем если я прибуду в полном одиночестве. А кто захочет оспорить мое право иметь рабыню, будет убит. И тогда о репутации сильного можно вообще не беспокоиться.

Несмотря на отсутствие объективных причин для ненависти к оркам, я уже дал гноллам слово, что приму их под свое крыло. А дьявол обязан держать слово, это закон, и даже я, Герой Асмодея, не могу его игнорировать.

Мне не жалко тех стариков, и в другой ситуации я, вероятно, принял бы сторону орков. Однако…

Нет, вряд ли. Так получилось, что в противостоянии сильных беров и слабых ликанов я выбрал волков. Можно сказать, что дело в обмане со стороны Мечки, однако перед самим собой нет нужды кривляться: я помог ликанам по той причине, что мне хотелось почувствовать себя настоящим героем. Хотел, чтобы за моей спиной оставались не одни лишь кишки и кровь.

Пускай я и злой, но благородство мне не чуждо. Конечно, смешно об этом говорить, когда заставляешь молодую женщину предавать свой народ, используя ломающий волю рабский ошейник.

— Расскажи мне о сыне вашего вождя, — приказал я на вторую ночь нашего путешествия.