И пока довольный Боз принялся заваривать нам чай, что-то мурлыча себе под нос, я сидел и смиренно ждал.

Спустя четверть часа в дверь тихонько постучали, и в приоткрывшуюся щель просунулась голова молоденькой кухарки. Дождавшись от совуха кивка, она слегка оттолкнула дверь посильнее и юркнула в проход. Вот что значит ловкость, девица с лёгкостью несла груженый поднос одной рукой, абсолютно не переживая, что может его опрокинуть.

Ещё через минуту за девушкой закрылась дверь и мы приступили к трапезе.

— Обожаю ягнят, — проплямкал совух, с ухмылкой утирая стекающие на подбородок слюни. — Такое нежное мясо.

— Ага, знаю, — угрюмо ответил я, ковыряя в своей тарелке гречку.

— Ты почему не кушаешь? — громко отрыгнул Боз. — Мясо ищешь?

Вообще-то, да. Я искал хоть кусочек мяса.

Обещая совуху отдавать своё мясо, как-то вовсе не ожидал, что он будет выбирать его даже из таких блюд, как гречка тушённая с кусочками мяса.

Да, этот жадный засранец сперва перелопатил вилкой мою кашу и только затем вернул тарелку обратно. И я считаю, что это уже явный перебор. И даже готов был высказать ему всё, что думаю по этому поводу, но не стал.

Пусть мой пернатый друг наслаждается победой. Пока может.

Всё-таки выторговать у человека мясо на весь последующий месяц — это действительно весомое достижение. Особенно, когда он вспомнит, что уже завтра я сяду на поезд и “чух-чух-чух” отсюда далеко на север. И, учитывая введённый режим экономии, меня просто вычеркнут из списков на готовку.

Так что пусть наслаждается ягнёнком и тем, что сумел наковырять из моей каши. Большего совуху не светит.

— Приятного аппетита, — улыбнулся я и принялся уплетать гречку без ничего. Мне в любом случае необходимо хоть чем-то питаться.

— Спасибо, — прочавкал Боз. — Фамильяра не призовёшь? Тут вот как раз пара глаз осталась, — кивнул он на обглоданную до основания голову ягнёнка.

— Нет, не хочу опять выслушивать его нотации о том, что в сырых глазах содержатся все витамины мира, а я идиот.

— Хах, это да, птица тебе болтливая досталась, с характером.

— Ладно, бывай, — встал я из-за стола. — Завтра ещё заскочу. В последний раз.

— Почему в последний?

На вопрос совуха я ничего не ответил. Пусть вспоминает. В самом деле, столько готовились, через столькое прошли. Это всё равно, что в новогоднюю ночь за полчаса до полуночи неожиданно обо всём забыть и задуматься — “А чего это я не сплю ещё в столь поздний час? Непорядок, пора баиньки”.

— А моё мясо! Месяц мяса! СИРИУ-У-У… — гневный крик совуха, наконец-то сообразившего, что к чему, оборвался, стоило двери в библиотеку за мной закрыться.