К окончательно стушевавшимся братьям-ведущим мы подошли почти одновременно. Наместник прожигал меня взглядом, пялился так словно только что впервые в жизни увидел.
Но агрессии при этом нисколько не проявлял. Хотя помня о его чудовищной скорости, я не успею даже понять, что случилось, если он решит напасть.
— Звук.
— Готово, — тут же дуэтом отрапортовали ему братья.
— Вы желаете продолжать бой? — Раддак посмотрел в сторону графа.
Тот отрицательно замахал головой.
— Тогда вы знаете, что должны сказать. И подойдите ближе, Сириус должен вас услышать!
На радостях Блэквуд чуть ли не вприпрыжку пустился к нам. По пути он даже на всякий случай от греха подальше, демонстративно швырнул свою саблю на землю.
Но слишком близко подходить не стал и метров с тридцати прокричал:
— Я сдаюсь!
— Принимаю, — выдохнул я с облегчением.
Хотя бы с этим покончили. Осталось понять чего хочет от меня директор академии. Он ведь не просто так сейчас помог мне уладить вопрос с графом.
— Ну наконец-то, — крикнула мёртвая голова саблезуба.
Глава 4
— Ну наконец-то, — прокричала голова мёртвого фамильяра.
Раддак тут же жестами приказал ведущим прекратить трансляцию. И шар в небе начал по новой прокручивать уже множество раз отсмотренные повторы схватки императорского наместника и инквизитора Лимана.
Церковнику это вряд ли придётся по душе. Но Раддак вообще плевать хотел на его чувства. Уверен, где-то в глубине души он даже надеялся, что Лиман захочет опять выяснить отношения. И тогда наместник с удовольствием ещё раз сойдётся с ним в схватке.
Я снова опустил взгляд на арену.
Точнее на мёртвую голову!
Не сказать, что в таких вещах я прямо эксперт-эксперт. Но уверен, если к голове не прилагается туловище, и на её остекленевших глазах пара огромных зелёных мух отплясывает буги-вуги, значит клиент готов — голова мертва и мертвее уже не будет.
Она как и прежде лежала, завалившись правой стороной на песок.
И я готов был поклясться чем угодно, только что говорила именно она. Хотя пасть саблезуба при этом и оставалась полностью неподвижной, застывшей в посмертном, вечном оскале.
Новообретённый проклятый глаз тоже ничем не помог. Он не улавливал в ней и капли маны. И я не имел ни малейшего понятия, на что это могло указывать.
— К этому дерьму я не имею никакого отношения! — внутренний голос бил в набат, меня вот-вот могли приговорить по какой-нибудь статье церковно-уголовного кодекса империи Викар о некромантии. И тут же на арене без суда и следствия привести приговор в исполнение.
Раддак на это лишь удивлённо поднял бровь.