В местах прикосновения поверхность кристалла задрожала и пошла мелкой рябью, как вода, потревоженная внезапно налетевшим ветром. И в следующий момент полупрозрачный кристалл начал менять расцветку, медленно и равномерно окрашиваясь в два цвета. Верхняя половина налилась насыщенным голубым цветом, а нижняя — жёлтым.
И когда кристалл окрасился полностью, из его верхней точки в небо ударил яркий луч света.
— Дамы и господа, — оба ведущих кружили вокруг кристалла.
Они на всякий случай проговорили вслух то, что большинство людей и так знало. Голубой цвет олицетворял стихию воды, а жёлтый являлся стихией молнии.
Луч света они назвали лучом призыва.
Вот она, сила мага трёх путей, разложенная по полочкам.
— Прошу, — мне вежливо напомнили, что я тоже участник шоу и настал мой черёд.
Легко.
— Вот так? — спросил я, прижав ладони к холодной поверхности снова полупрозрачного кристалла.
Мне ответили, что всё правильно, но для чистоты эксперимента попросили подержать руки на кристалле хотя бы секунд пятнадцать.
— Чтобы он успел везде поискать.
Одни юмористы вокруг.
— Как видите, дамы и господа, в Сириусе нет ни капли маны. Он… — Кел не договорил.
Он заткнулся и уставился на огромную вертикальную трещину, перечеркнувшую весь кристалл.
— Значит так не должно быть, — догадался я.
Глава 2
Плохо! Плохо! Плохо!
Мой внутренний голос безэмоционально заявил — “Дибил, это не поможет! Отпусти! Тебе уже всё равно (нецензурно)!”.
Но я всё равно не убирал руки, продолжая держать ладони на поверхности кристалла. Даже сильнее растопырил пальцы, стараясь охватить, как можно большую площадь.
Эдакая детская наивность, вера в то, что получится уберечь магический детектор от разрушения.
И ни одна сволочь даже не пыталась мне помочь.
Все стояли с каменными лицами и тупо пялились то на меня, то на треснувший кристалл.
Интересно, а у них тот действует правило “кто последний, тот и папа”? Или у меня будет шанс свалить вину за сломанную и, наверняка очень дорогую игрушку на графа. Он же своими ручищами буквально минутой ранее её лапал. Цвет менял, световые лучи в небо запускал.
Вот и доигрался гад с настройками, и меня подставил.
— Сириус, отпусти! — в отражении кристалла я видел позади себя громадную фигуру императорского наместника. — Давай, парень, отпускай!
— Если любишь, отпусти, — пробормотал я и, затаив дыхание, начал медленно убирать руки.
Миллиметр за миллиметром, расстояние между ладонями и кристаллом постепенно увеличивалось. Он не развалился на множество осколков, лишившись моей поддержки.
Трещина тоже вела себя прилично и сохраняла свои прежние размеры, не разрастаясь ещё больше.