Меня её слова не удивили — в то время это не было каким-то преступлением, поскольку союзники очень помогли белогвардейским армиям разгромить большевизм, и первые правительства, в том числе сам Колчак, были очень проанглийские и довольно от них зависимые. Только в тридцатых годах ситуация начала сильно меняться.

«Во сколько там Палыч зайдёт, в половину седьмого? Может, вздремнуть часок⁈» — я потянулся и глянул в смартфон — было без трех минут пять утра. — «Не, лучше совсем не спать, иначе голова будет чугунная».

— Ладно, и что дальше было с Иван Иванычем? — решил я всё-таки дослушать историю до конца.

— Ну, он участвовал в нефтяном бизнесе, — неуверенно ответила Женя.

— Каким образом, милая моя? Подробнее расскажи, раз ты начала.

— Я точно не знаю, в общих чертах.

— Ну давай, говори. Иван Иваныч этот твой — интересный мужик был.

— Ну да, — вздохнула Женька. — Историю двадцатых я знаю неплохо в целом, но далеко не всё.

— Женя, солнце, не томи уже — нам на охоту скоро, — засмеялся я. — Налей вина.

— Мне лень вставать.

— А по жопе если дам? Бутылку просто принеси, там его мало.

— Ну ладно!

Алмазова так и сделала, мы с горла допили вино. Она села на край кровати лицом ко мне и продолжила рассказ про предка.

Где-то к тысяча девятьсот двадцать пятому году остро встал вопрос выплаты союзникам процентов по военным займам, не говоря уже про тело этих займов. Финансовая ситуация в РКДР была сложной, потому правительство Колчака было вынуждено заключать договора на концессию с британскими нефтяными компаниями и предоставлять им права на разведку, добычу и эксплуатацию кавказских нефтяных месторождений. Схема заключалась в том, что компании «Shell», «Swire Group» и «Anglo-Persian Oil Company» получили на пятнадцатилетний срок права на разведку и добычу нефти сначала на Кавказе, а после истечения срока — по всей России ещё на десять лет. Прадед Жени в то время основал «Омско-Харбинский Торговый Банк» и получил предложение от англичан войти в наблюдательный совет одной из таких концессиональных фирм-подрядчиков, через которую работала «Anglo-Persian Oil Company», ставшая основным оператором на Кавказе. Конечно же он согласился.

По официальной задумке, вся подобная схема должна была стать источником капиталовложений в отрасль и привлекать современные на тот момент технологии нефтедобычи, однако со стороны профранцузской фракции, донских казачьих групп и прежних владельцев промыслов поднялась волна критики — мол, это станет продажей национальных интересов и дурно повлияет на природу и здоровье населения. Оппозиция предлагала привлекать французские, бельгийские и даже немецкие фирмы.