Некоторое время плыли молча — немного расстроенный, я рассматривал природу.
— А что с Лерой? Если она увлечется всеми этими дурацкими идеями всерьёз?
— Ты считаешь её совсем глупой? — вскинула бровь Лада.
— Нет, но переживаю.
— Лера без особой охоты вообще этим занимается, по моей настоятельной просьбе.
— Ты меня немного успокоила, — кивнул я.
Глядя на проплывающие за стеклом лесопосадки, которые сменялись полями и лугами, я раздумывал об услышанном. Минут через десять катер начал сбавлять скорость и резко свернул влево, к берегу.
Чуть привстав, я разглядел избушку и небольшую пристань на фоне густого леса. Там были какие-то люди.
Глава 19
Пришвартовались и высадились мы на левом берегу реки. Встретили нас местные егеря и сын владельца поместья, Степан Иванов.
Когда все сошли с катеров, он поприветствовал Палыча и остальных.
— Кабана очень много развелось, особенно молодняка. Жрут наши посевы кукурузы, так что милости просим на отстрел хоть каждый день! — показала он в сторону густого леса.
— Тогда идём, — покивал Сашка.
Взяв свои припасы и ружья, начали от причала подниматься по тропе вверх, в заросли. Лес был старый и преимущественно хвойный, но среди лиственниц попадалась и дуб, и ольха, и береза, и ясень.
Я вспомнил, что большое поместье Ивановых, которые занимались выращиванием товарного зерна и кукурузы, раскинулось на огромной площади и простирается далеко на север от Иртыша. Сам лес прозвали Ивановским, в разных местах он имел размеры периметра от девяти до пятнадцати километров, простираясь вдоль реки и на север от береговой линии. Дальше начинались поля.
Когда зашли метров на триста в глубину, стало весьма прохладно.
— Можно разбиваться на тройки и идти цепью на расстоянии пятидесяти метров, — объявил Степан. — Но кабан ближе к полям кучкуется, у реки его мало.
Так и сделали. Я подозвал Семёна — у него была двустволка «Ижевец».
— Я с вами буду, Виктор Антонович! — объявил Палыч, когда распределил остальных егерей по тройкам. — Расходимся и идем. Держим все друг друга в поле зрения, чтобы быть на одной линии. Видите кабана — тщательно цельтесь и стреляйте! — объявил он.
Нашей тройке собак не досталось, но мне начал нравится весь этот процесс, особенно когда двинулись вправо, на свою позицию.
— Смотри — белка! Давай возьмём! — ткнул меня в плечо Сёма и показал на здоровенный дуб левее от нас.
После этого он начал стимать ружье с плеча.
— Нет, не трогай — пусть живет. Маленькая она ещё, — я, наконец, различил зверька.
— Семён Петрович, белок трогать не будем, уже не сезон, — веско сказал Палыч.