Минут через пять, постаравшись как можно более аккуратно сложить всё по ячейкам в чехле-чемодане, я объявил наблюдавшей за мной Стелле, что можно ехать.

— Вперед иди — вон туда, к правой двери, и без глупостей, — девица дубинкой показала направление.

Когда мы вышли из помещения, я зажал чемоданчик обеими руками и огляделся — находились мы в самом начале какого-то одноэтажного квартала, довольно зеленого: много деревьев и кустов, с богатой на вид застройкой и вычурными заборами, с широкой улицей.

«Богатенький квартал — где это мы? Похоже на какой-то наполовину достроенный магазин», — я обернулся посмотреть, откуда же они вышли.

— Вперёд давай — на ту сторону, — велела Стелла, которая уже успела запереть дверь в помещение.

Мы прошли по широкой и явно новой асфальтовой дорожке, засаженной густыми кустами с обеих сторон, к тротуару.

«Это что за раритет вообще? Сколько же она стоит⁈ Поразительно!» — через несколько секунд мой взгляд примагнитился к стоящей напротив нас тёмно-алой, поблескивающей в лучах солнца, машине.

Такой красоты и элегантности я давно не мог припомнить.

— А что это ты рот открыл? Нравится машинка, да? — весьма ехидно поинтересовалась мажорка.

— Да, такие редко увидишь, — я изумлённо покивал и повернул голову к медноволосой: — Твоя, я так понимаю?

— Ты угадал, мальчик! Но ты не прав — такие не просто редко увидишь, а вообще не увидишь! В России такая машина всего одна, и как видишь — она моя, только моя, — в голосе Стеллы было типичное женское самодовольство.

— Рад за вас, прекрасная леди, — я иронично усмехнулся. — Едем?

— Вперёд! — Стелла небрежно взмахнула уже сложенной дубинкой.

Машина вблизи оказалась ещё более красивая, чем даже на расстоянии — я был поражён и восхищён. Купе было двухместное, похожее на виденные мною в фильмах довоенные классические версии самых дорогих машин, а боковая линия кузова была с ярко выраженным обтекаемым крылом и заостренной, немного сужающейся задней частью. Дизайн пробудил во мне воспоминания о лучших автомобилях из первой половины прошлого века.

Я не выдержал и обошёл её вокруг, краем глаза заметив, как сестрица Анжелики не без удовольствия наблюдает за мной. Справа, на задней стороне небольшого багажника, была золотистая надпись очень изящным шрифтом — «Duesenberg Luxfemo S17», посередине, в качестве эмблемы — золоченый орёл с расправленными крыльями.

«Какой отпадный люксовый спорткар — в моём мире такие по пальцам руки можно пересчитать! Плоский контур, мощные колеса и куполообразные места для пассажиров, подчеркнуто длинный капот и массивная радиаторная решетка — глаз радуется такому дизайну. Неужели и „Дюзенберг“ здесь сохранился и процветает, как я вижу? Вот такую тачку я себе хочу!»