— Остаётся только заработать денежки, — вздохнула медноволосая.
Минуты через три, свернув в какое-то ответвление, подъехали к вычурному, высокому забору из явно ещё царского красного кирпича. Ворота были закрыты.
Глава 8
Витковская вышла из машины и подошла к висящей возле ворот коробке — меня совсем не удивило, что там внутри оказался телефон.
Через три минуты нам открыли ворота. Метров семьдесят проехав по асфальтовой дороге, машина остановилась у большого фонтана, который хоть и был наполнен водой, но сейчас не работал.
«Интересное, я бы сказал, поместье — дорога вокруг старого фонтана, большой сад, беседки и трехэтажный особняк с колоннами у входа и лепниной, и он не выглядит обветшалым, а скорее наоборот — приятная, ухоженная старина», — по первому впечатлению мне здесь понравилось.
Возле машины нас встретил некий служащий — грузный человек лет пятидесяти с седой бородкой, облаченный в серый костюм американского покроя. Витковская с ним тихо переговорила. Служащий жестом пригласил нас следовать за собой, ко входу в это здание.
Следуя за этим человеком и Витковской, заметил, что Стелла себя чувствует явно не в своей тарелке — она шла рядом со мной и сжав губы, немного нервно поглядывала по сторонам.
Пройдя по длинной аллее, засаженной каштанами и ясенями, мы поднялись по небольшой лестнице, служащий открыл дверь, пропуская нас вперед.
Слева от двери я заметил небольшую табличку, которая почти сливалась со светло-бежевой отделкой здания — «Пансионат „Тишина“, Москва. Управление делами Кабинета Министров Р. К. Д. Р.».
«Это многое объясняет — мне сразу все это здание показалось ведомственным, от него за версту несёт чем-то подобным. Значит, закрытый пансионат для особо важных отставников или кого-то ещё», — сделал я очевидный вывод, когда мы зашли внутрь.
Вестибюль оказался довольно светлый и просторный, без лишней мебели, выложенный плиткой и застеленный темно-красными дорожками — они вели к двум лестницам по бокам большой, отделанной деревом стены напротив входа. Сама эта стена поразила меня — это был своего рода стенд из темного, старинного дерева с резьбой и вязью, украшенный огромным, явно очень дорогой работы, флагом РКДР — традиционным триколором с золотистой бахромой по краям и вышитым гербом посередине, который особенно приковал мой взгляд: двуглавый черный орел с рубинового цвета глазами и золотисто-белым георгиевским крестом на груди держал в своей правой лапе серебристый меч, в левой — пучок ликторских фасций.
«Это явно очень дорогостоящая вещь — каждая деталь красиво и подробно вышита, и рубины явно настоящие. Получается, скипетр заменили на меч, а державу — на фасции, и орел черный, более хищнический на вид, будто осматривает местность в поиске добычи и готов напасть. Что же это символизирует?» — на мгновение задумался я, впечатленный увиденным — до этого я как-то не обращал внимания на здешнюю государственную символику, хотя мельком видел её на облигациях и деньгах.