Шофёр ни слова не сказал, не упрекнул, что мы долго возились. Только у машины я заметил кучу окурков. «Волга» быстро пронеслась по проспекту, выехала на Ленинградское шоссе. И вновь тот же путь: через мост, мимо магазина «Ленинград». Но чем дальше мы уезжали, тем сильнее во мне росло напряжение, спазмом скручивало желудок. Почему-то стало казаться, что это какой-то обман, розыгрыш. И в 200-ю секцию ГУМа мы не попадём. И будет стыдно и перед Ксенией, и перед ее матерью. Я вспомнил, что пропуск в эту секцию давали только с разрешением ЦК. Кто же мог выписать пропуск мне, простому учителю провинциальной школы? Мельников обеспечил? А вдруг это был Звонарёв-старший? Этот таинственный «член ЦК», как назвал его майор Сибирцев, постоянно всплывал в моей памяти, но я не мог понять, какой пост занимал отец Звонарёва. Все это так мучило меня, что я стал желать, чтобы мы попали в аварию, и не доехали до нужного места. Чтобы не переживать позор поражения, не уронить себя в глазах Ксении и её матери.

Мы неслись по Ленинградскому проспекту, на удивление пустынного, где основном урчали снегоуборочные машины, а легковых было совсем немного, в основном «газ-24» канареечного цвета с шашечками на борту, грузовики, фургоны, пикапы, развозившие продукты и товары. Один из таких пикапов стоял у магазина с надписью «Галантерея», когда мы проехали метро Войковская. Что может перевозить целый фургон? Молнии, пуговицы, какие-то крючки? Проехал, стуча на стыках рельс, бело-красный трамвай, отвернул в сторону. Наша машина обогнула троллейбус, со штанг сорвался фонтан искр.

Никак не мог привыкнуть к тому, что время стёрло красочно украшенные торговые центры, громадный куб «Метрополиса» из металла и стекла, обычно вечером подсвеченный тысячью огней, высотные офисные здания, живую рекламу. Вместо этого по обеим сторонам тянулись бесконечные стенды, где на выцветшем красном фоне белыми буквами были вырублены лозунги: «Решения XXV съезда партии в жизнь!», «Партия — бессмертие нашего дела!», «Планы партии — планы народа», «Пусть живет в веках имя и дело великого Ленина!», «Мы строим коммунизм». Ловил себя на мысли, что только я один вижу эти плакаты, остальные привыкли настолько, что даже не замечают. Кто из тех прохожих, что спешили по заснеженным тротуарам в драповых пальто, куртках, шубах, покупали в киосках «Союзпечати» свежие газеты и журналы, верил, что наша страна действительно строит коммунизм?

Мы выехали на улицу Горького, и здесь обнаружился довольно плотный поток из легковушек, рейсовых автобусов «ЛиАЗ», и грузовиков. И шофёр тихо выругался. А я вспомнил, что обычно через центр ехать было совершенно бессмысленно, застрянешь в пробке, через которую приходится тащиться часами.