— Ну, все, дальше вы своим ходом, — объявил водитель. — А я тут подремлю, — он зевнул, поёрзал на сидении и прикрыл глаза.

Я помог Ксении выбраться из машины, и мы направились к зданию ГУМа, фасад которого выходил на Красную площадь и смотрел прямо на Мавзолей, куда вилась огромная очередь. Проходя по брусчатке, я почему-то вспомнил, как бывал в этом саркофаге для основателя советского государства. Странное чувство тогда вызвала ложе, где под стеклянным колпаком лежала мумия Ильича.

Мы подошли к входу, я нашёл незаметный звонок. Сердце у меня колотилось около самого горла, мешая дышать и думать. Ноги подкашивались, внутренности будто бы свело спазмом.

Дверь отворилась, и я увидел короткий коридор и милицейский пост. Высокий, статный милиционер с физиономией палача, бросил изучающий взгляд. И я подал ему ордер на посещение святая святых. Он взял в руки, начал изучать. Потом почему-то снял трубку и сказал:

— Тут двое пришли. Пропустить?

В трубке что-то прошуршало, пробурчало. А я стоял, пытаясь проглотить ком в горле и проклинал все на свете, что согласился на эту авантюру. Мент, повесив трубку на рычаг, отчеканил:

— Ваши документы? — внимательно изучил мой паспорт и Ксении, и я уже совсем не ожидал то, что скажет этот цербер: — Проходите.

И врата в рай отворились. Вначале я увидел отдел сувениров: на полках выстроились шкатулки, подносы, деревянные ложки, керамика, расписанные в стиле Палеха, Жостово, Гжели, Хохломы, матрёшки, игрушки в маленьком масштабе изображавшие сани, мельницы. И в невероятном количестве эмблема будущей Олимпиады — фигурки медвежонка из гуттаперчи, пластика, мишки на стеклянных стаканах, значки, открытки, фарфоровые фигурки. Рядом стояли мягкие кресла, журнальные столики со стопками брошюр и журналов, в основном иностранные, но попадались и наши, но тоже с информацией из капстран — «Америка», «Англия» и я понял, как они оказались в киоске «Союзпечати» — кто-то таскал отсюда и сбывал. Помещение выглядело довольно-таки просторным, высокий потолок, метров восемь, с которого свисало несколько хрустальных люстр, заливавших зал ярко-жёлтым светом. И всё заставлено стеллажами со стопками рубашек, белья, вешалками с платьями, костюмами, стенды с книгами, аудиотехникой. Около потолка проходили балконы с балюстрадой.

— Олег Николаевич, — шёпотом спросила Ксения, — А что мы тут можем выбрать?

— Ксения, все, что нужно нам для постановки: ткани, фурнитуру, шляпы, обувь. Да, не забудь швейные машинки.

Я взял тележку, покатил его по полу, мимо вывешенных на вешалках шарфов, платков, шляп, перчаток. Ничего особенного я не увидел. Все походило на обычный универмаг не самого высшего пошиба. Почему сюда люди могли попадать только с каким-то ордером? Неужели надо стать первым космонавтом Земли, чтобы попасть в магазин, где продаются ничем не примечательные товары? Гагарин получил пропуск в эту секцию всего один раз. Все эти товары я видел в ГУМе, правда, зачастую за ними выстраивались километровые очереди, а здесь царила тишина, пустота, покупателей совсем немного. Ксения подошла к секции, где рядами висели ткани, осторожно, словно боясь повредить, начала осматривать, щупать их.