Около выхода из метро торчал киоск «Союзпечати», но, разумеется, уже закрытый, тёмный. Я ради интереса, глянул туда, но не увидел ничего интересного — «Труд», «Вечерка», какие-то журналы, названия которых я не рассмотрел.

Я лихорадочно огляделся, пытаясь найти запоздавшего прохожего, и заметил, как по ступенькам со станции поднимается мужчина с почти таким же портфелем, что у меня, в черном пальто, крашенной кроличьей шапке. И я кинулся к нему. Он испуганно воззрился на меня, прижав к себе портфель.

— Не подскажите, как пройти до дома двадцать восемь. Чонгарский бульвар?

— Не знаю, — буркнул он.

Склонив голову, прошмыгнул мимо, и я смог разобрать его слова: «Лимита проклятая, ходят тут всякие». Слово «Лимита» он произнёс с ударением на последний слог. И это задело меня. Неужели я настолько стал похож на приезжего?

— Что ищете, молодой человек? — скрипучий, слабый старческий голос оторвал меня от грустных размышлений.

Рядом я увидел старика в длинном пальто и берете, свет уличного фонаря бросал блики на толстые стекла в черной оправе, резко обрисовывал глубокие морщины.

— Ищу дом по Чонгарскому бульвару, — объяснил я. — Двадцать восемь.

— А, ну так это просто. Отсюда, — он махнул рукой по направлению от выхода метро. — Дойдёте до ближайшего поворота налево. Потом по дорожке. Там девятиэтажный дом, обойдёте его справа. Увидите подъезд. Не промахнётесь.

— Спасибо, дедуля, — не веря своему счастью пробормотал я.

— Не за что.

Ушёл медленно, прихрамывая, тяжело переставляя ноги, опираясь на трость. Ведь я совсем недавно тоже был таким немощным. Хочу ли я вновь вернуться в подобное тело? Нет! Не хочу. Сжал упрямо зубы и направился по улице. Вот и поворот на асфальтированную дорожку. И, наконец, на фоне сизого неба в призрачном свете фонаре проступила цель моего долгого путешествия — девятиэтажный кирпичный дом с рядами балконов на торце. Удивительно, но в некоторых окнах горел свет. Подъезд здесь оказался один, внутри все оказалось очень похоже с тем домом, где сейчас жил я. Ряд металлических почтовых ящиков на стене слева, ступеньки к лифту.

За дверью квартиры я услышал ритмичный шум — орала музыка, басы глухо ударяли в стены так, что казалось заставляли их трястись, как от землетрясения. На часах — почти полночь, как же бедные соседи выдерживают такое издевательство? Звонок в дверь не возымел никакого действия, и я выругался про себя. От злости вмазал пару раз по двери. Она распахнулась и на пороге я увидел худого мужчину в широких коричневых брюках и серой футболке. Вытянутое лицо, острые скулы, всколоченные тёмные волосы, небритый, нос картошкой.