Дверь распахнулась вновь, вышел Мельников, подошёл ко мне, протянув руку, которую я пожал. Марина передала отцу букет и стала рассматривать кулон с таким серьёзным выражением лица, будто я предложил её купить украшение за миллион баксов.

— Я давно такой искала, — дрогнувшим голосом, наконец, прошептала она. — Это просто… — у неё сорвался голос.

Она надела кулон, опустив в нежную ложбинку, обвила меня руками за шею и поцеловала в небритую щеку, провела губами и коснулась моего рта. Но потом резко оторвалась, задышала прерывисто, кусая губы. Отпрянула, словно я обжёг её, прислонилась к стене, прижав ладони.

— Папа, ты обещал Олегу сюрприз.

— Ах, да, — Мельников на минуту исчез и вернулся с листом бумаги, протянул мне: — Только не благодарите, Олег. Тут нет никакой моей заслуги.

Я взял из его рук бумагу и замер, прочитав короткий текст несколько раз, сглотнул комок в горле. Я держал в руках, которые ходили ходуном, как у пьяного, вожделенный ордер на установку домашнего телефона.

— Не знаю, как благодарить вас, Кирилл Петрович, — пробормотал я срывающимся голосом. — Но наш дом не телефонизирован. Как это сделать?

— Ничего, перекинут кабель — «воздушку», — спокойно объяснил Мельников. — В вашем доме у некоторых есть телефоны. А благодарить меня не за что. Этот ордер был выдан вашему отцу давно, но он не захотел им воспользоваться. Как у вас дела в школе?

— Всё нормально. Были небольшие проблемы. Но после вашего звонка все решилось.

— А что были за проблемы? — мой ответ Мельникова не удовлетворил, скорее даже заинтересовал.

— Мы хотели с ребятами поставить пьесу Брехта «Трехгрошовая опера», завуч не разрешала, но, а потом директор это дело уладил.

— Пьесу Брехта? Запретила завуч? — седые брови Мельникова поднялись, глаза округлились, потом сузились. — Странно, очень странно. Как раз сейчас проходит под эгидой Министерства культуры месячник, посвящённый юбилею Брехта. Вас должны были на руках носить за вашу инициативу.

— Ну, вот так получилось.

— Вам нужна какая-то помощь в постановке?

— Да нет, мы сами справляемся. Костюмы шьём. У меня в классе ученица есть, Ксения Добровольская, она прекрасный модельер, костюмер. Ну, и декорации надо сделать. У нас в шефах мебельный комбинат на Сходне. Там постараемся заказать.

— Ясно, — Мельников задумался, подёргал себя за подбородок. — Я думаю, что смогу вам помочь.

Достал из кармана пухлый еженедельник в бордовой обложке, полистал и что-то записал туда. Меня это напрягло, постоянно быть обязанным в чем-то Мельникову совсем не хотелось.

Мы вернулись в зал, и когда я присел за наш с Борей столик, заметил, что произошла перемена блюд. Вместо красного рака из помидоров, съеденного лишь наполовину, теперь стояло несколько хрустальных мисок, наполненных салатами. Стараясь не удивляться, наложил себе из каждой. Салат из курицы с грибами, из цветной капусты и зелёного горошка, из яблок с грецкими орехами, из нежной белой рыбы, приправленной тонкими ломтиками помидоров, красного перца, кукурузы. Чего я не увидел, так традиционного салата «оливье». А вот тарелочка с золотистыми тушками шпрот как раз имелась.