Машина остановилась в нескольких метрах от нас, и выскочившие из неё парни в голубой форме быстро забрали у меня Нэнси, на ходу поинтересовавшись, не нужна ли госпитализация и мне.
– Я не ранен, – выдохнул, чувствуя, как пересохло в горле, – спасите девушку.
Уверен, Рейнольдс вызвал самую лучшую бригаду с парамедиками. Будь тут возможность, и вертолёт бы вызвал, но в чёртовом глухом лесу толку от него было бы меньше. Как только двери захлопнулись, я запомнил номер автомобиля и натянул на голый торс оставленную на мотоцикле куртку.
Догнать скорую не составило труда, уже на выезде на шоссе я поехал за ней, стараясь сосредоточиться только на двух красных габаритных огнях впереди меня. В дороге ещё куда ни шло, но возле операционной я сдулся, сполз спиной по стене на пол, уткнув локти в колени и запустив пальцы в волосы.
Пока в груди билась боль, в голове разрасталась мерзкая тишина. Я не слышал и не видел ничего вокруг, осознавая, что именно это меня и ждёт, если Нэнси не станет. Тишина и боль потери. Всегда…
Если Нэнси не станет… Дыхание участилось, и мне показалось, что во всём мире остался я один, в тёмном коридоре с сжимающимися со всех сторон стенами. Чья-то рука потрясла меня за плечо, и я резко воззрился на обеспокоенного медработника, который явно меня признал и изумлённо округлил глаза. Раньше и не задумывался, что от моего уродства могут быть такие плюсы – ни с кем не перепутают.
На вопрос нужна ли мне помощь, я прорычал резкое «Нет», и мужчина поспешил удалиться подобру-поздорову. Правильно. Мне даже в тёмной клетке моего сознания сейчас было спокойнее, чем в мире, в котором с каждым мгновением угасала надежда.
Не знаю, сколько времени я так просидел, прокручивая в голове все наши совместные воспоминания. Какой же я идиот, что вообще выпустил Нэнси из дома! Всё боялся потерять яркий огонь в её глазах, а теперь он мог угаснуть навсегда. Привык быть неуязвимым королём, которому никто не смел бросить вызов. Совсем забыл о том, что вся сила и слабость королей – в королеве. Без неё они слабее пешки…
Ни охрана, ни кто-то ещё из персонала ко мне больше не подходили, хотя я знал, что здесь находиться было нельзя. Наверное, их предупредили обо мне. Плевать. Что же так долго?!
В ответ на моё внутреннее негодование дверь открылась, и из неё вышел кто-то из персонала в халате и маске. Голова после пережитого соображала туго, а единственный вопрос, на который я хотел знать ответ, наверняка отображался на моём лице. Кое-как поднявшись, я было открыл рот, чтобы его задать, но врач сбивчиво ответил раньше: