Найдя в себе силы сфокусироваться на испуганном лице Стивена, я еле слышно пробурчала, пытаясь хоть как-то его успокоить:
– Угу, ещё скажи, что теперь на мне женишься в качестве извинения. Прям тут, посреди горы трупов… Всегда знала, что ты у меня такой романтик…
На этом мои силы иссякли, а сознание погрузилось в спасительную тьму, в которой больше не было боли. И мужчины, который в треклятой реальности никогда меня не простит.
Глава 33
Стивен
*
– Нэнси! – я отчаянно встряхнул её, не слыша своего голоса за бешенным биением сердца.
Приложил пальцы к шее, нащупывая пульс… Совсем слабый, но он был. Если скорая опоздает, я их всех расстреляю к чертям собачьим! Я поднял Нэнси на руки и вынес на улицу, где, придерживая безвольное тело одной рукой, другой стянул с себя футболку и приложил её к ране. Толку никакого, кроме мысли, что я хоть что-то сделал.
Сделал. Из-за меня она и оказалась здесь. Из-за меня пострадала. Я приподнял её голову на локте и прижался щекой к её лбу, убаюкивая в своих руках. Меня изрядно трясло, ведь никогда в жизни мне не было так страшно.
Секунды длились вечность, а перед глазами стоял тот самый её взгляд. Ни капли сомнений или колебаний. Она никогда не выстрелила бы в меня, даже понимая, что в следующее мгновение погибнет сама. От этого осознания боль билась буквально в висках, а чувство вины пожирало изнутри, заслуженно разрывая душу на куски.
Вряд ли в такой стрессовой ситуации Нэнси уловила блеф, тем более что она попыталась выстрелить в преступника – даже идиот не стал бы рисковать, давая похищенной девушке заряженный пистолет.
Наверное, Люсинде тоже дали незаряженный, хотя тогда смысл в её выстреле был, а сегодня это было не более, чем глумление. Попытка показать, что моя женщина легко меня предаст, если встанет выбор между моей жизнью и её. Вот только не все женщины одинаковые…
И как я только мог сомневаться? Лучше бы в меня выстрелили. Было бы не так больно. Раскачиваясь из стороны в сторону, я шептал что-то бессвязное, умоляя Нэнси не бросать меня одного. Сейчас я чувствовал это максимально остро – свою грёбанную беспомощность и невозможность контролировать самое важное.
Вдалеке послышалась сирена, звук которой стал быстро приближаться. Я ещё раз нащупал пульс, хотя и видел, что Нэнси стала совсем бледной, а я был вымазан в её крови. Сознание стучало сквозь пелену паники, что крови не так много, как могло быть, если бы были задеты жизненно важные органы или артерия. Я зажмурился, не давая себе размышлять здраво. Пусть лучше страх, паника, даже боль, только не осознание. Не осознание!