Впрочем, страшно мне было именно за него, но Стивен всякий раз, побеседовав с копами в коридоре, возвращался обратно, как ни в чём не бывало. Это было странно, ведь я была уверена, что даже если суд посчитает, что убийство было допустимой самообороной, до этого подозреваемого всё равно удерживали под стражей, кем бы он ни был.

На этот счёт я в итоге задала Стиву логичный вопрос, на что в очередной раз получила умилённую улыбку и чмок в височек. Прикинув, что есть вещи, о которых я знать банально не хотела, я больше спрашивать не стала. Если первый раз не увели, значит, будет сидеть со мной в этой клетке. Нравится ему? Пусть сидит, мне не жалко.

Спустя три недели Стив понемногу оправился и стал спать: по крайней мере, иногда я, просыпаясь, видела не его затравленный волчий взгляд, а спящего на соседней койке уставшего мужчину. Даже пару раз было желание перебраться к нему под бок, но памятуя о том, что он вбил себе в голову, что мог мне навредить, решила просто дать ему отоспаться.

Меня пришла навестить Кордэ, но на мою просьбу остаться нам наедине с подругой, я услышала только звенящую напряжением Стива тишину. Корделия мило улыбнулась и сказала, что просто пришла проведать меня и присутствие Стивена её ничуть не смущало.

Всеми силами пряча своё недовольство, он переместился на свою кровать, уступая стул рядом со мной для Кордэ. Она поинтересовалась, как я себя чувствовала, и мы немного поговорили, что для меня стало настоящим подарком: от вечно молчаливого и напряжённого Стива я и сама напрягалась, разделяя его тревогу, хотя сама ни о чём не тревожилась, пока он рядом и за него не надо было переживать.

Последнее время меня стали посещать мысли, что не стоило этого делать и в будущем. Озарение поначалу показалось бредом, но, чем больше я собирала паззл в своей голове, тем более очевидным и логичным он становился. Увы, поделиться с Кордэ при Стиве было бы полным бредом: он ловил каждое моё слово, и приходилось сосредотачиваться на фразах, чтобы он чего-то там себе в голове не накрутил. С него станется.

Прощаясь, Корделия осторожно наклонилась ко мне, чтобы приобнять, и я еле слышно прошептала ей на ухо:

– Спасибо за всё, Джеф.

Когда она отстранилась, я прочла в глазах сразу и извинение, и сожаление, и пожелание счастья. Нет, моя дорогая Кордэ, я ничуть не была на тебя не в обиде, наоборот. Ты оказалась шикарным игроком, прекрасно сыгравшим эту партию. Наш король повержен и раздавлен чувством вины. Как ты и обещала, ты нашла решение всем моим страхам и проблемам.

Разумеется, я также и понимала, что моя милая старушка-подружка не хотела, чтобы я пострадала и ничуть её в этом не винила. Стечение обстоятельств. Именно та фраза, сказанная бандитом, впервые зародила во мне зерно сомнения: «Джеф сказал, бабу не трогать».