Сейчас ещё тоже было не с кем, но я уже морально готовилась. Настроение испортилось и хотелось пойти на попятную, сказать, что я приболела и никуда не пойду. Нервно одёргивая платье, которое было вполне вменяемой длины, я почувствовала себя голой. И вот такой мне предстояло идти куда-то, где много людей. Довыпендривалась.

– Госпожа Харнис, вам ещё необходимо надеть вот это, – передо мной поставили поднос, на чёрном бархатном покрытии которого лежали футляры разных размеров.

Нахмурившись, я открыла каждый, и новая порция липких мурашек побежала по спине. От такого мерцания можно было ослепнуть. Переливающееся бриллиантами колье, тонкий бриллиантовый браслет, несколько утончённых колец и пара серёг, очевидно, тоже усеянные этими дорогими камнями… Кошмар! Да я за всю жизнь столько не заработаю, чтобы это всё оплатить при потере, да даже если что-то одно профукаю…

В горле встал ком, и я застыла в замешательстве. Стивен очень не любил, когда поступали вопреки его воле, но мне это… тоже как-то на воле больше нравилось, а тут… Будет странно выглядеть, если я стану проверять их наличие и трогать каждые две минуты? Да, определённо странно.

– Я… это не надену, – сдавленно произнесла я, не отводя взгляда от россыпи сокровищ.

– Сказали надевать, значит – надевай, – прогудел прямо за моей спиной знакомый голос.

Обернувшись, я в панике прижалась к Стивену, отчаянно соображая, как от всего этого сбежать. Подписалась, наивная идиотка… Стив окинул меня взглядом, остановившись на лице, внимательно его рассматривая и умиляясь тому, как я паниковала. Умилялся он! Я бы и щекой к нему прижалась, если бы не грёбанная косметика… Ещё не хватало его дорогущий смокинг испортить в своём порыве. Проклятье! А ведь так хотелось спрятаться…

Проведя пальцами по моей щеке, он подтянул к себе мой подбородок и настойчиво поцеловал меня в губы. Так глубоко и при этом нежно, что напряжение с плеч спало, словно было какой-то тонкой накидкой. Глаза открывать не хотелось, даже тогда, когда он отстранился, но я услышала его бурчание:

– Эта помада тебе всё равно не очень шла. Скажи, чтобы больше не красили никакой.

– Хах, тебе тоже не идёт, – не сдержавшись, усмехнулась я и взяла с трельяжа салфетку, чтобы стереть с его губ мою помаду.

Видимо, со мной, некрасящейся клушей, совсем забыл, что можно из-за поцелуя попасть в такой просак. Главное, что не злился, тепло улыбаясь мне, пока я старательно вытирала помаду. Что-то было в его серых глазах сейчас, что я никак не могла понять, но казалось: если настоять на своём, наследие капитана Джека Воробья можно будет оставить в шкатулках.