— Ну что ж… тогда мне остаётся только одно: следовать букве инструкции! — развёл я руками. — То бишь довести до сведения куратора, сиречь поручика Купфера, Назара Лукича, что некая юная особа, имеющая к нему самое непосредственное отношение, пытается на любительском уровне и насквозь неофициально вести некое расследование. И это вместо того, чтобы заниматься своей собственной работой и учиться!
— Только попробуй! — метнула в меня молнии из глаз Милли.
Всё-таки повезло мне, что она геомант, а не аэромант. Иначе реально бы испепелила. А второй встречи с молнией я бы уже точно не пережил.
— Мне прямо сейчас его набрать? — тем не менее, продолжил я разборку.
— Всё, Вырубаев! — вскочила девушка из-за стола. — Это уже слишком! Пошёл на хрен, до свиданья!
Хм… а я ведь и впрямь хорош! Как её до белого каления довёл! Не побоюсь этого слова, мастерски! Из кафешки пулей вылетела, благо, ничего из вещичек не забы… упс! А вот как раз забыла. Перчатку. Или?.. Как поётся в одной песне, той самой, что я уже неоднократно цитировал — я понял, это намёк, я все ловлю на лету!
— Мя-а-у? — теранулась башкой о мою штанину Изольда Венедиктовна, завершившая круг почёта со сбором дани.
— Да нормально всё! — заверил я питомицу. — Считай, что это наша первая ссора. Семейная. А вот это вот, — подтянул я к себе перчатку, — повод для повторного созвона.
— Мя?
— Уверен, не грузись!
Глава 6 Вы ходите по охренительно тонкому льду, джентльмены!
— Мяу!
— Изька, с-сыбаль! Ну как так-то⁈ Я ж сам ещё не успел в капсулу влезть, а ты уже тут как тут! Ну-ка, киса, — пристально уставился я на питомицу, — признавайся! У тебя игровая зависимость? Может, нам уже пора что-то предпринимать по этому поводу? Ну, там, в клинику тебя отдать, на ремиссию?
— Мя-а-а-а!
— Ну не хочешь в клинику на ремиссию, тогда в поликлинику! На опыты!
— Мя-а-а-у-у-у-у!
— Ну да, согласен, это уже перебор… ладно, двигайся, зверюга! — отпихнул я кошку поближе к стенке.
Ну а чего? Она, в отличие от меня, весьма компактная. Опять же, опираясь на прошлый опыт, могу с уверенностью заявить, что она или у меня на груди устроится, как только я нормально улягусь, или вовсе на пузе. Тут уж пятьдесят на пятьдесят, каких-то предпочтений выявить не удалось. Возможно, ещё слишком мало наблюдений, чтобы делать конкретные выводы. Но факт оставался фактом: в соло-забег по «Ратному делу» Изольда Венедиктовна меня не отпускала. С одной стороны, это решало проблему с вахтёрами и охранниками — при мне котя глотку не драла (а вот стены, мебель и даже «германа» — только в путь!), а с другой — мы всё больше и больше друг к другу привязывались. И я уже то и дело ловил себя на мысли, что расставаться с котейкой даже в рабочее время будет… печально, да. Реально симбиоз, что ли? Это уже чем-то нездоровым попахивает! Опять же, кто знает, как на нас с Изольдой совместное пользование вирткапсулы отражается? Может, будет как в старинном ужастике про учёного, разрабатывавшего установку для телепортации, и муху? Только не на физическом плане, а на ментальном? Не хотелось бы, знаете, стать наполовину непоседливой мелкой кошарой! Для науки сей процесс представляет интерес, для меня же эта штука — неприятнейший эксцесс. Вон, аж стихами заговорил! У меня и без того уже биполярочка — привет, Клим-твердянский. Хотя тот же Морозко будет только «за», если продолжим. А вот я… может, прекращать уже надо?