— Все верно. Для этого-то мне и понадобилась La Gazette. Я не сомневался, что эта любопытная тварь придет в кабинет и заберется на руки гостю, как не сомневался и в том, что практически любой человек — испытывая от этого удовольствие или дабы угодить хозяину — начнет гладить животное. Тело человека, сидящего в кресле, стало мостиком между шкуркой кошки и ее же шерстинками на обивке.

— Подобное почуяло подобное?

— Сотни невидимых ниточек протянулись от выпавших волосков к тем местам на туловище кошки, где они когда-то росли, сотни неуловимых по отдельности кусочков заклятия пронзили тело Бэкингема.

— Я всегда говорил, что ты умен, Этьен! Хочешь, я повторю это еще раз?

— Спасибо, друг!

Лицо в камине задумчиво пожевало губами; наконец Гвидо задал вопрос:

— Но кто помог тебе с этим заклятием, старина?

— Лепорелло и помог, — усмехнулся вампир. — Переодевшись, я вернулся к нему в мастерскую и заставил помочь мне.

— Заставил⁈ Астролога королевы-матери⁈ — недоуменно переспросил Гвидо.

— О, это оказалось просто! Свой плащ, на котором была шерсть La Gazette, я хорошенько свернул и поместил в кожаный баул, который не выпускал наружу болезнь, вызывающую чих у итальянца. Поэтому он и не догадался о цели моего визита — решил, как я и рассчитывал, что мне не терпится помочь ему в совершенствовании одного магического изобретения, позволяющего общаться на расстоянии.

— Но для этого не нужны изобретения, дружище! — изумился маг. — Разве мы сейчас не общаемся с тобой?

— Мы оба сейчас в Полумраке. Но что, если нам по каким-то причинам нельзя перемещаться ни на первый слой, ни на второй, а сообщение передать необходимо? Вот над этим и работает Лепорелло. Представь: у меня в ухе — амулет в виде серьги, а у тебя на пальце — амулет-перстень. Ты говоришь, твой амулет связывается с моим — и я слышу твой голос, льющийся из серьги.

— Хм… — призадумался Темный.

— Исправно послужив камертоном для его магических инструментов, я начал расспрашивать флорентийца, обязательно ли вещица должна быть надета на Иного. Мол, нельзя ли оставить один из артефактов, например, в кухне, а самому издалека послушать, о чем повар переговаривается с посудомойкой? Вот тут-то Лепорелло и попался — вздрогнул, залепетал что-то, принялся отводить взгляд… Очевидно, он уже использовал свое изобретение подобным образом. Ну а на ком использовал — нетрудно догадаться. Уж точно не на поварах.

— Неужели подслушивал, что происходит в спальне королевы-матери⁈ — расхохотался Гвидо. — Вот ловкач, вот молодец!

— Если бы в спальне! Мария только смиренно повторяет, что отошла от власти, дабы не мешать править страной своему сыну. На деле же она продолжает интриговать и плести заговоры, пусть даже не столь масштабные, как раньше. В своем кабинете она обсуждает такое, что немедленно привело бы на эшафот любого, кто хоть краем уха случайно услышал бы ее слова. Ну а дальше — все просто. Я пригрозил, что расскажу Марии Медичи о его экспериментах. Уж она-то в них поверит, поскольку верит вообще во все колдовские ритуалы.