* * *
— Без секундантов, без свидетелей… — недовольно пробурчал Трувер, которому и тут необходимы были зрители.
— Ничего страшного, сударь, — меланхолично ответил де Бреку, левой рукой пробуя шпагу на упругость и вставая в позицию. — К бою!
Поэт скинул плащ и шляпу, вынул шпагу из ножен, посмотрел на своего противника — и неожиданно рассмеялся:
Как углядеть мне взором цепким За шпагой этакую щепку?
— Ну все, довольно! — раздраженно ответил де Бреку, но тут же и сам едва заметно улыбнулся и опустил оружие; теперь он заговорил совсем другим тоном: — Действительно, уже достаточно. Я проверил — никто за нами не увязался.
— Караулят письмо?
— Бдительно караулят!
Трувер расхохотался, барон снова чуть заметно изогнул губы и требовательно протянул руку.
— Надеюсь, вы оценили, господин барон, как искусно все было проделано? Лишь одно касание плечами с этим юнцом — и все, подмена состоялась в наилучшем виде!
Поэт, покопавшись за пазухой, вынул конверт, скрепленный неразличимой в темноте печатью. Однако отсутствие освещения не смутило де Бреку, он пробежал глазами по имени получателя.
— Что там? — полюбопытствовал Трувер.
— Занимайтесь тем, что у вас лучше всего получается, сударь. Карманов на ваш век хватит. Одежду, кстати, можете оставить себе и потом использовать в представлениях своего уличного театра. Но лучше — продайте. Кстати, о плате…
С этими словами де Бреку убрал в карман письмо и кинул своему недавнему противнику мелодично позвякивающий мешочек.
— Господин барон, а можно я и дальше буду всем говорить, что стихи про бледность и про безусого кролика сочинил я, а не вы?
Де Бреку, не успевший еще убрать шпагу в ножны, погрозил вору острием.
Глава 3 «Лилия и крест» — Прежде всего, я не вставал в пять часов утра, — улыбаясь, ответил кардинал. — Я еще не ложился, только и всего. В ваше время, господин де Сюлли, может быть, ложились поздно и вставали рано, но все-таки спали. В мое время уже не спят. Александр Дюма, «Красный сфинкс»
Едва различимая тень стремительно неслась над спящим городом. Шелестели крылья, сверкали отраженным звездным светом глаза гигантского нетопыря.
С момента появления де Бреку в кабинете кардинала в Лувре прошло чуть более пяти часов: именно столько потребовалось барону, дабы в деталях разработать всю операцию по подмене письма, найти исполнителя на роль поэта Трувера и должным образом подготовить его. Стихи де Бреку сочинил буквально на пороге особняка Рамбуйе, едва только рассмотрел сквозь Полумрак присутствующих, в частности — «безусого кролика», которому в этот вечер суждено было стать жертвой острого языка лже-Трувера. Надо отдать должное уличному актеру, а по совместительству — фокуснику и карманнику (жизнь учит нас, что порою это одно и то же): тот так быстро вжился в роль, так быстро выучил стихотворный «экспромт», переданный ему бароном, что ни у кого из присутствовавших в салоне не возникло и тени сомнений.