Один за одним воин Света метнул в меня несколько огненных шаров. Наверное, в человеческом мире они летели бы с быстротой стрелы, а то и мушкетной пули. Но я был в Сумраке, а для вампира в Сумраке файерболы — не стрелы и не арбалетные болты, а, скорее, копья: да, мощные, да, неотвратимые, но слишком медленные, и увернуться от них не составляет труда. Снова целая серия боевых заклятий — и снова я ушел с линии атаки. Кувырок в воздухе — и когти моих нижних конечностей в клочья раздирают вторую защитную сферу.

«La Pression» снизу-вверх — меня подбрасывает над его головой. Не сопротивляюсь, не трачусь на то, чтобы противостоять потоку чистой Силы — наверху нет преграды, о которую меня может расплющить. Посылает вдогонку что-то смертоносное. Скатываюсь с подушки «пресса» и ухожу далеко в сторону, скрываюсь из виду, чтобы затем вихрем налететь из темноты, ударить всей грудью, впиться шипами в податливую оболочку «щита», швырнуть, опрокинуть, наддать обоими крыльями. Трещит защита, наливается огнем, лопается, разлетается мириадами беспомощных осколков.

Снова вверх — на сей раз добровольно. Кувырок через голову на неимоверной высоте, свободное падение. Успеваю в полете принять свой нормальный облик, дергаю шнуровку камзола, и «кираса» тут же принимает на себя новый заряд магической шрапнели; ломаю в кулаке мраморный стержень Гвидо — и «ужас Тампля» обрушивается на Светлого. Пока он пытается сбить фиолетовое пламя, ревущее вокруг его защиты, успеваю все так же на лету перекинуться обратно в нетопыря. Что, дозорный, не знал, что Высшие так умеют?

Слышу, как в его артериях клокочет горячая кровь. Пища! Да, опасная пища, огрызающаяся, показывающая клыки, будто обложенный егерями медведь, но не перестающая от этого быть едой — вкусной, манящей, пьянящей.

«Тройное лезвие» застает меня врасплох — и я истошно кричу, второй раз оглашая Полумрак непереносимым для человеческого слуха визгом. Он пытается зажать уши, но ему мешает Клинок Света, по-прежнему зажатый в правой руке. Какое глупое оружие! Ни разу с начала схватки ему не удалось как следует его применить.

Ему удается удивить меня. Пока я заживляю раны, нанесенные «тройным лезвием», он быстро-быстро шепчет слова длинного заклинания на древнем языке, наклоняется и бьет кулаком по земле. У его ног прорастает белый цветок о семи лепестках, который тут же взрывается тучей магических спор. Неощутимый ветер подхватывает их, закручивает спиралью и воспламеняет — и вот уже Светлый стоит внутри огненного кольца. С последним словом древнего заклинания кольцо рывком расширяется. Теперь во все стороны (и в мою в том числе!) катится бушующий вал, выжигающий на своем пути все и вся. Сбежать — невозможно. Делаю два взмаха, складываю крылья, вытягиваюсь в струну — и мчусь навстречу пламени. Проскакиваю шквал огня, стряхиваю огонь, отплевываюсь огнем, кричу от боли, причиненной огнем. Мое тело дымится, мое тело пропускает еще один болезненный удар и летит кувырком в поднебесье.