– Меня тревожит наше участие в этом деле, – сказала она. – Все какие-то недомолвки, шепотки. Турецкого инспектора тоже используют втемную. Попробуй поискать, не появится ли в этом деле хоть каким-то боком фамилия Бояджи.

– Это кто?

– Фомин, я пока не знаю, я тут как попка-дурак сижу на жердочке и не сильно отсвечиваю. Домой хочется уже, потому что это какой-то идиотизм.

– Ты хоть искупаться успела?

– Да рано еще, море холодное. Я его толком и не видела. Очень хотела полежать на камешках у воды, но меня довольно быстро утрамбовали в самолет. Я уже в Анкаре.

– Так в Анкаре сходи искупайся, – посоветовал я.

Агата фыркнула и рассмеялась.

– Тут нет моря, Стас. Это же не курортная зона. Ладно, я намереваюсь завтра-послезавтра пообщаться с теми самыми Бояджи и с фигуристами, которых тренировал Солнцев, и, если начальство не будет против, сразу улечу домой.

– Что говорит Интерпол?

Агата скривилась.

– Там какие-то мутные воды и подводные камни. Этот тип… Помнишь, был у тебя в отделе некий Антонов… Ну вот то же самое…

Я помнил Антонова: довольно скользкий тип, который не гнушался подставлять коллег. Карьерист, истерик, мелкий пакостник, он недолго продержался в убойном, поднялся выше и перешел в соседний район на должность замначальника. Меня с ним жизнь больше не сталкивала, как и Агату, но слухи долетали самые мерзкие. Один раз под Антонова начали серьезно копать, но он умудрился вывернуться, так что служебное расследование закончилось ничем. Агата говорила, что он откупился, причем за очень большие деньги. Где он их взял, история умалчивала.

– Возможно, вместе с Солнцевым тут отдыхала некая Виктория Садовская, – сообщила Агата и добавила ядовитым тоном: – Я поискала информацию, она – фигуристка, тренером является кто бы ты думал?

– Торадзе?

– Я всегда говорила, что ты умен, – порадовала она. – Они жили в одной гостинице, сомнительное совпадение, но поговорить с ней у турецких полицейских не вышло, она уже улетела домой. Судя по характеру ранений, она вполне может быть подозреваемой. Пообщайся с ней.

Я записал себе телефон Садовской и пообещал, что встречусь с ней и поговорю. Агата не была уверена, что Садовская захочет с нами общаться, помня о прошлом опыте и о том, как любит Торадзе ставить палки в колеса.

– Нам нужны какие-то неофициальные сведения, – сказала Агата. – Помимо той истории. Никто не хочет говорить о Солнцеве, он вроде бы такая фигура, но про него все молчат, как про жену Цезаря. Я готова сдаться и уехать, Стас. Эта беготня в колесе просто бессмысленна. У тебя есть мысли, кто нам может о нем хоть что-то рассказать?