– То есть смерть Солнцева очень ударила по планам Бояджи? – спросил Селим.
Туана пожала плечами.
– Лучше спросить об этом у Сонай. Думаю, да.
– Они были в хороших отношениях?
Туана увела взгляд в сторону, не желая разговаривать на эту тему, и вновь пожала плечами. Лебедева прожигала ее горящим взором, под которым будущей турецкой диве было неуютно.
– Кажется, в хороших. Я не знаю. Ну, наверное, обычные рабочие отношения.
– А вы? – резко спросила русская. – В каких вы были отношениях?
Вот тут Туана заметно испугалась и даже побледнела, облизала губы и на миг потерялась, словно не зная, что сказать. Селим опустил глаза: Туана вцепилась пальцами в джинсы, прихватив кожу, да так, что сама сделала себе больно, и тут же разжала хватку, жарко задышала и шмыгнула носом. Владеть собой эта девочка еще не научилась.
– Я? – с горечью произнесла Туана. – Я была влюблена. Это был совершенно непохожий на других мужчина, один на миллион. Я никогда таких не встречала. Не думайте ничего плохого, между нами не было ничего, кроме отношений тренера и спортсмена, но я… Я его боготворила. Если бы он пожелал, я бы отдала ему все. Так любят не мужчин, так обожают кумиров, им служат и поклоняются. А он и был моим кумиром. Как я плакала, Селим-бей, когда узнала о его смерти. Мое сердце до сих пор кровью обливается, когда я думаю, что больше его не увижу. Он был одновременно строг и обходителен и так относился к женщинам, будто они высшие существа. Мне так льстило, когда я выходила на лед и он торжественно объявлял: это катается моя царица…
– Как? – переспросила Лебедева. Ее почему-то напрягло это слово, и Селим это сразу заметил.
– Царица, – повторила Туана и всхлипнула, уже не сдерживаясь. – Он был так обходителен в моменты, когда я не находилась на льду. После моего жестокого мужа это был какой-то глоток свежего воздуха. Его все так любили, хотя он был чужим, иностранцем, но человеком огромного обаяния.
– Вернемся к семье Бояджи, – произнес Селим. – Вы говорили о взаимоотношениях Солнцева и Сонай Бояджи. Но все бизнес-проекты, насколько мне известно, в руках Ибрагима Бояджи. В каких отношениях он был с Солнцевым?
Взгляд Туаны опять завилял. Она явно вспомнила нечто, чем не собиралась делиться, и потому, вновь ущипнув себя сквозь плотную материю джинсов, неуверенно произнесла:
– Кажется, в нормальных. Но вам лучше поговорить с Сонай.
Больше рассказать Туане было нечего. Селим вновь позвонил Сонай Бояджи, выслушал ее ответ и повернулся к Лебедевой.
– Бояджи через пять минут будет здесь. Почему вас так насторожило, что Солнцев называл Туану царицей?