Дальнейшее я, пожалуй, оставлю при себе.

Скажу только, что джакузи мы испробовали честно, по всем режимам, включая тот, где струи бьют снизу. Вино почти не тронули, бутылка так и осталась в подтаявшем льду, зато креветки ушли все.

Проснулся я утром от того, что меня разбудили. Причём разбудили таким способом, что я не сразу понял, сплю ещё или уже нет.

Одеяло было откинуто, в комнате стоял серый рассвет, а Соня, судя по всему, встала раньше, успела умыться и решила, что уходить на работу просто так, это невежливо.

— Доброе… — начал я и осёкся.

— Молчи, — произнесла она, оторвавшись от процесса. — Это благодарность.

— За что?

Она подняла на меня глаза, и в них плескалась чистая, ничем не разбавленная вредность.

— За ночь, Соколов. Ты вчера очень хорошо себя вёл.

Что я мог на это ответить? Я откинулся на подушку и решил, что спорить с женщиной, которая делает тебе приятно, глупо.

Ушла она через двадцать минут, взъерошенная и довольная собой. Схватила сумку, поцеловала меня в плечо и уже от двери сказала, что позвонит вечером.

Вскоре я встал, оделся, оставил ключ на стойке и вызвал такси.

Дорога до дома заняла минут пятнадцать, и первую половину этих минут я потратил на наблюдение.

Серой легковушки у выезда с гостиничной парковки не было.

Я не поверил и активировал сканирующие чары.

— «Хм… пусто», — поймал я себя на мысли.

У моего подъезда я вышел, расплатился, постоял, изображая человека, который ищет в кармане ключи, и прогнал сканирующие чары ещё раз. Двор был чистый.

В квартире я повторил проверку. И с радостью отметил, что технику они тоже сняли.

Я сел на диван с мыслью, что, скорее всего, у конторских появилась настоящая работа, а не следить за парнем дочери начальника.

И это значило, что я мог продолжать помогать людям и заодно раскачивать общество.

Этой же ночью я и начал.

Кемерово, свой родной онкоцентр, я взял первым. Прошло почти две недели с моего первого визита, и корпуса за это время не опустели. Наоборот, койки заполнились новыми пациентами, теми, кто ждал очереди месяцами и вдруг рванул в город, где случилось чудо. В приёмном я насчитал в два раза больше раскладушек в коридоре, чем в прошлый раз.

— Сканер, — чтобы убедиться, что никто не лежит под скальпелем. Площадныйсомнум на дежурную смену. Дальше реанимация, взрослые отделения, детский корпус в конце.

— Высшее исцеление — сканер — регенерация…

К половине третьего я закончил с Кемерово и прыгнул в Новокузнецк. Оттуда, в Новосибирск, и напоследок заглянул в Томск.

И в каждом городе я, уходя, оставлял в небе над больницей одну вещь: