За ними охрана, пятеро в лёгких броневиках без нашивок, стволами вниз. Двое связистов с чемоданами. Мужик в штатской куртке поверх формы, с планшетом в сумке через плечо. Невысокий полковник с седым ёжиком, лет пятидесяти пяти, который вышел из вертолёта последним и сразу оглядел площадь, крыши, окна.

Плечистый полковник в тельняшке под распахнутым бушлатом и в красном берете. В какой-то момент он обогнал знаменосцев и пошёл впереди.

А потом я разглядел среди этой делегации Лебедева.

Они ждали минут двадцать.

Лебедев стоял неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел на разбитый фасад дома культуры, где на уцелевшем куске стены болталась афиша концерта, назначенного на позапрошлый год.

Потом полковник в красном берете сплюнул под ноги и сказал громко, на всю площадь.

— Он не придёт. Видишь же, он даже с места не сдвинулся.

Тогда я снял невидимость и появился в метре от него. Разумеется, в образе ангела с изменённой внешностью и голосом.

Пять стволов взлетели одним движением.

— ОТСТАВИТЬ! — рявкнул Лебедев. Стволы тут же опустили в пол.

Лебедев обошёл своего десантника, встал напротив меня и опустил руки по швам.

— Генерал-лейтенант Лебедев, Александр Николаевич. Уполномочен вести переговоры.

Я молча кивнул.

— Ты хотел поговорить со мной, человек. Говори, слушаю.

— Кто ты? — спросил Лебедев.

— А разве ты не видишь?

— Я вижу образ, — сказал он, внимательно разглядывая меня. — Образ можно нарисовать. У нас в двадцатом веке нарисовали столько образов, что хватило на две мировые войны.

Мне это понравилось. Он не трусил.

— Если ты не веришь в Небеса, это ещё не значит, что Небеса не верят в тебя, — сказал я.

Он свёл брови. Думал три секунды, затем спросил.

— Почему ты говоришь «Небеса», но не говоришь «Бог»?

Я тоже помолчал.

— Потому что он мёртв.

Стоявшие за спиной Лебедева переглянулись.

— Но… как? — выдавил Лебедев.

— Какая разница, — я обвёл их взглядом. — Вас должна волновать ваша судьба, а не сущности, о которых у вас нет ни малейшего понятия. Вы не знаете, что они такое. Вы не сумеете этого узнать, потому что у вас нет ни органов чувств для этого, ни языка, чтобы это описать. И вам от такого знания не станет легче ни на грамм.

— Тогда почему ты нам помогаешь? — спросил Лебедев.

— Я уже оставил ответ на этот вопрос. Над больницей, в другой стране.

И снова тишина. Лебедев усиленно старался построить разговор так, чтобы узнать от меня как можно больше.

— Что дальше? — Лебедев шагнул ближе. — Ты поможешь нам взять так каждый город? Или это была разовая… акция?

— Передай своему правителю, — сказал я, — что я жду от него завершения этой войны. Он её начал… он должен положить ей конец. Я уже сделал очень много для того, чтобы она закончилась.