Зверёк посмотрел мне в глаза и я абсолютно уверен, что они светились красным, это был не просто отблеск. Потом он так ловко юркнул в кусты, что я даже не понял, как он исчез.

— Да тебе пора ветеринарную клинику открывать, Ваня, — усмехнулся Матвей. — Вон как ты зверушек всяких любишь.

— Люблю, — кивнул я. — Но не настолько, чтобы посвятить этому жизнь.

— Скоро все выдвигаются обратно, идём, — сказал приятель и мы пошли к точке сбора.

Лейхтенбергский собирал людей на образовавшейся поляне, устроил перекличку, подсчитывал потери. В совокупности отряд недосчитался более двадцати человек.

— Представляешь, — тихо сказал мне стоявший рядом Владимир Алексеевич, — тело этого урода в плаще нигде не нашли.

— Его наверно червяк съел, — ухмыльнулся Матвей. — Чтобы своих не выдал.

— Вполне может быть, — грустно улыбнулся я. — Может, и к лучшему, никому не придётся тащить его тело. Ту своих вон сколько оставили.

— Выходим! — нетерпеливо скомандовал руководитель экспедиции, и вся толпа пришла в движение.

Серый кристалл, как я и предполагал, покоился в рюкзаке у Фридриха Стефановича. Вокруг него сгрудились оставшиеся в живых учёные и рабочие. Эта небольшая кучка шла в центре отряда, окружённая кольцом магов.

Рота поддержки потеряла почти треть. Они и взвод Федулова обступили магов плотным кольцом, защищая от напастей. Целители и я с Матвеем шли сзади, между магами и спецназом.

Воздействие драгоценного кристалла чувствовалось, но гораздо меньше, видимо, часть его силы утратилась с гибелью носителя, который являлся ещё и усилителем. Но и этого небольшого эффекта хватало, чтобы монстры не особо усердствовали с атаками. Даже такое большое количество добычи интересовало теперь далеко не всех. Мы видели появляющиеся из подлеска морды, которые тут же прятались обратно.

— Ваня, смотри, — толкнул меня локтем Матвей, глядя куда-то вниз.

Я проследил за его взглядом и увидел, как рядом со мной с гордо поднятой головой шествует горностай, которого я только что вылечил.

— Эй, пушистый, — обратился я к зверьку. — Ты нас проводить, что ли, решил?

Пушистик, не сбивая шага, повернул голову и преданно уставился на меня, открыв рот. Мне даже показалось, что он улыбается, хотя вряд ли горностай умеет это делать. А вот глаза заметно светились красным. Скорее всего, он тоже в какой-то степени дитя Аномалии, просто изменения внешне не особо видно. Ну, кроме светящихся глаз.

А, может, он жил всё время поблизости от этого червя и переместился сюда вместе с ним, а теперь его дом разрушен и условия для жизни больше не подходят? Тогда он просто умрёт здесь, даже если его не съедят. Создаётся впечатление, что он дрессированный, идёт рядом, как хорошо воспитанный пёс.