Матвей немного сместился назад, а я оказался сбоку и чуть сзади от поднявшегося над землёй тела. Я начал медленно приближаться, чтобы червь меня не заметил и до цели оставалось всего несколько шагов, когда голова монстра резко развернулась в мою сторону, раззявила бесформенную пасть с рядами зубов и выдала мощную струю пламени.

Менее подготовленный боец сейчас сгорел бы заживо, нёсся бы живым факелом по улице или валялся по земле, пытаясь сбить пламя, но я успел уклониться от летящего в меня огня, резко сделав кувырок вперёд и в сторону. Сработали рефлексы, что вбивали мне наставники на родовых полигонах.

В этот момент с криком: «Ах ты ж тварь!», Матвей бросился на червя и начал что есть сил вонзать чёрный клинок туда, где по идее находится основание того, что можно считать головой. Издав резкий пронизывающий визг, монстр мотнул телом, отбросив от себя обидчика, и сразу переключилось на него.

Мои ноги оторвались от земли в прыжке через долю секунды после того, как Матвея отбросило в сторону. Теперь поднявшаяся над землёй часть червя была обращена ко мне спиной, и я прыгнул, занося нож для удара и влив в него весь запас энергии молнии, дополнив ещё и целительской.

Золотистые молнии полетели вперёд, пробивая хитиновую броню, через долю секунды я всадил пылающий золотым и зелёным клинок до упора. В этот момент я наблюдал, как от ножа во все стороны по поверхности хитиновой брони начали распространяться сполохи и червь начал светиться изнутри. Но именно в этот момент из его пасти вырвалась струя огня в направлении поднимающегося с земли напарника. Единственное, что тот успел — это выставить открытой ладонью вперёд левую руку.

Волна огня накрыла Матвея одновременно с растрескиванием и возгоранием передней части Огненного червя. Монстр рухнул на землю, не издав ни звука, словно спиленное дерево, но меня он уже не интересовал, я бросился к другу, уже собираясь накрыть его собой, чтобы сбить пламя хоть частично.

Возле Матвея я оказался за один прыжок, только пламя с него сбивать не пришлось, его попросту не было, а он сидел на земле на пятой точке живёхонький, живее не бывает. Парень смотрел выпученными глазами то на меня, то на червя, то на свою руку, которую он так и держал впереди.

— Я вообще не понял, что сейчас произошло, — пролепетал Матвей, когда я подал ему руку, чтобы помочь встать. — Признаться честно, думал, что мне конец.

— Я к тебе бросился, думая, что ты горишь, — сказал я, обернувшись к червю, который не подавал признаков жизни. Лишь небольшие языки пламени пробивались в нескольких местах между пластинами хитиновой брони. — Я же видел, как он плюнул в тебя огнём.