— Вы кору лобной доли видели? — заведующий оторвался от микроскопа и смотрел на нас расширенными глазами.

— Ещё нет, — покачал я головой. — А что там?

— Цитоархитектоника коры ближе к человеческой, чем к поросячьей! — довольно громко заявил Герасимов. — Это же уму непостижимо! Что за магию они там использовали, чтобы такое получить? Так ещё немного и гигантские кабаны-мутанты займутся высшей математикой вплотную! Вы посмотрите на размеры пирамидальных нейронов! Да и сама структура коры более развита, чем у приматов. Они хотят получить разумных монстров? Это надо срочно останавливать, я немедленно доложу своему научному руководству, подробности позже добавим. Так, с мозгом всё, погнали дальше, что там у тебя ещё есть?

Дальше пошли по органам и системам. Структурные взаимосвязанные изменения были везде, это явно не было просто мутацией, такого количества отличий, причём планомерных, произвольной мутацией объяснить невозможно, только управляемой. Герасимов смотрел препарат за препаратом и чем дальше, тем больше становился чернее тучи.

— Ой, чуть не забыл! — воскликнул я и вытащил из кармана рюкзака Призрачную белку, которая до сих пор была практически невидимой. — Вот ещё что.

— Призрачная белка, и чего? — спросил Герасимов и поднял взгляд на меня.

— Они не бывают совсем невидимыми, — сказал я. — Их обычно плохо видно, их фигура словно расплывается и неприятно смотреть в их сторону, а эта была совсем невидимой.

— Думаешь, что они уже и до мелких грызунов добрались? — с сомнением спросил Анатолий Фёдорович, взяв белку в руки. — Ну да, у этой маскировка более совершенная. Значит, разбираем на запчасти и смотрим. Только есть одна заковыка — мне её не с чем сравнивать, раньше я белок не смотрел. Ну и ладно, разбирайте эту, а в следующий раз обычную приноси.

— Хорошо, — кивнул я и начал заниматься белкой.

У меня мелькнула мысль Стасу позвонить, чтобы он белку принёс, но тогда могут возникнуть вопросы, откуда она, зачем мы их храним в холодильнике в ошкуренном виде и так далее, а мне этого не надо. Да и вообще, именно белка — не к спеху. В прямом и переносном смысле — мелочь.

Пока мы разобрали все препараты, сфотографировали, законсервировали, разложили по местам, солнце уже уверенно клонилось к закату.

— Ого! — воскликнул Герасимов, взглянув на часы. — Да, ребята, подзадержал я вас. Ну ничего, для науки чего только не сделаешь, так ведь?

Мы с Евгенией дружно устало кивнули. У меня уже, если честно, голова шла кругом. Как сказал однажды Матвей: «Чайник засвистел». С утра поход в Аномалию, потом все эти потрошения и гистологические исследования со сравниванием препаратов и протоколированием отличий. Уже не хотелось ничего, только есть и спать. Я начал собираться на выход.