— Это тебе, — сказала девушка, посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — На пули. Ты же хотел попробовать.

— Ого, — сказал я, реально удивившись, увидев перед собой приличное количество синих гранул. — Сколько я должен?

— С ума, что ли, сошёл? — сказала девушка, отстраняясь и глядя на меня, как на чудака. — Что значит, сколько должен? Ты мне нисколько не должен!

— Ну ладно, хорошо, — сказал я, улыбаясь и борясь с порывом её обнять. — Спасибо тебе огромное!

— Теперь можно спокойно идти домой, — сказала Евгения, отряхивая и без того чистые руки.

Мы осторожно поставили на каталку контейнеры, предназначенные для поставки Демидовым, и отвезли в сторону большого металлического шкафа на входе в лабораторию. Остальное Евгения убрала в сейф, так что теперь никто посторонний доступа к гранулам не имел.

Я пошёл переодеваться в ординаторскую, где застал только мирно дремлющего Василия Анатольевича, быстро переоделся и вышел на улицу. К моему удивлению, Евгении нигде не было. Я хотел сегодня снова с ней немного прогуляться, возможно, проводить до дома.

На всякий случай вернулся в лабораторию, но и здесь её тоже нет. Значит, уже ушла. Может, пошла к хозяйке домика, чтобы договориться о выкупе?

Я снова вышел на крыльцо. Стоял, смотрел на строительство нового приемного отделения, стремительно приближающегося к завершению. Вполне возможно, что сегодня монтажные работы уже закончат, и завтра приступят к внутренней отделке. Потом наступит этап насыщения оборудованием. Скорее всего, через несколько дней уже можно будет торжественно открывать.

Пока я смотрел за работой техники и строителей, ко мне на плечо вскарабкался Федя. До этого везде ходил рядом со мной, понимая, что мы собираемся домой.

— Ну что, пошли? — спросил я своего питомца.

Тот мне что-то чирикнул, посмотрел в сторону. Я проследил за его взглядом, но ничего особенно не увидел. Скорее всего, зверь посмотрел на какую-то птичку.

Когда я подходил к дому, увидел уже знакомую картину: Матвей сидит на скамеечке перед подъездом и беседует с бабулькой. По-моему, с той же самой, что и в прошлый раз. Судя по его лицу, он изо всех сил старался изображать любезность, хотя сам уже готов был зарычать или даже гавкнуть. Увидев меня, он довольно заулыбался и облегченно вздохнул.

— Ну всё, извините, мне пора, — сказал мой приятель разочарованной быстрым расставанием с собеседником старушке. — Пойдем, — обратился Матвей теперь ко мне, кивая в сторону от подъезда. Я не стал пока ничего спрашивать и просто пошел вслед за ним.

— Далеко идем? — спросил я.