А в моей реакции, собственно, ничего особенного нет. Я сейчас был спокоен как удав. Василий Анатольевич — это просто маленькая брехливая собачка, мне уже своими нелепыми высказываниями порядком надоел. Я и раньше-то его терпел потому, что просто не хотел обострять обстановку в коллективе, где мне ещё трудиться и набираться опыта из всех возможных источников.

Василий таким источником теперь точно не был и давно пора поставить его на место. Ничем особенным он не отличается, кроме того, что лет на пять старше меня. И не уверен, что это серьезное преимущество с его стороны. Больше никаких плюсов я в нем не заметил. Единственное, что пока официально считается, что его род более известный, чем мой. Просто про мой здесь пока не знают, лишь подозрения.

Внезапно тишину нарушил легкий скрип открывающейся двери ординаторской, потом звон посуды на въезжающей тележке с обедом. Сегодняшний обед — самый лучший из того, что здесь подают. Это был гороховый суп и гречка с котлетой. Вслед за буфетчицей зашли Женя с Костей, начали помогать расставлять тарелки по столу. Хоть Василий Анатольевич и отсутствовал, его порцию тоже поставили. Куда подевался коллега, никто не спрашивал. Но когда уже начали есть, открылась дверь, и он пришел.

Василий Анатольевич бросил в мою сторону один короткий гневный взгляд, затем отвернулся, сел на свой стул, взял ложку и принялся есть, делая вид, что меня здесь нет, и он меня не замечает.

— Василий, пришёл-таки? — спросил с ухмылкой Анатолий Фёдорович. — Гороховый суп не смог пропустить?

Тот ничего не ответил, лишь ещё немного покраснел и продолжил есть молча.

Евгения с интересом и удивлением посматривала на коллегу, потом бросила взгляд на меня, увидела, как я за ним с интересом наблюдаю. Возможно, что-то заметила в выражении моего лица, что её насторожило.

Далее мы ели молча. После обеда я и Евгения направились в лабораторию, а Костю позвали в приемное отделение, куда поступило несколько пациентов с относительно несложными случаями. Коллеги приём полностью доверили ему, поскольку парню нужно было развиваться.

Мы с Женей принялись переснаряжать отработавшие установки синтеза. Я как раз устанавливал на место очередной промытый теплообменник, когда увидел за окном Федю.

Только сейчас понял, что в течение последнего часа я не видел его рядом. Зверёк повис на раме и жалобно смотрел на меня. Судя по открывающемуся рту, даже издавал какие-то звуки.

— Господи, бедолага, что ты там делаешь? — воскликнул я, направился к окну и открыл створку.

Федя курлыкнул, прыгнул на пол, чихнул, выплюнув какое-то пёрышко, потом вскарабкался на шкаф, где находилась его лежанка, и принялся немного нервно вылизываться. Я некоторое время за ним с интересом понаблюдал, а когда горностай улёгся на отдых, я пошел работать дальше.