— В этом я до конца не уверен, — возразил я. — Может, уедем отсюда? Больше не вижу смысла здесь находиться.
— Мне всё равно, — безразлично произнесла Евгения. — Как скажешь.
— Значит, едем, — твёрдо сказал я и направился в сторону парковки, где нас ждали внедорожники.
Дождь начал моросить сильнее, зонтов, как назло, с собой не было, я расстегнул пиджак и притянул девушку за руку к себе, чтобы прикрыть её от дождя, но та не резко, но настойчиво отстранилась и пошла быстрее.
Значит, всё-таки обижается. Лучше тогда пока не трогать, а я всего лишь хотел прикрыть её сейчас от дождя.
Мы расселись по машинам. Евгения села рядом со мной на заднее сиденье, но максимально отстранилась, буквально вжавшись в дверь. Когда женщина злится, лучше оставить её в покое, но мне так хотелось сейчас её обнять и прижать к себе… Видимо, придётся с этим подождать.
Вереница внедорожников с гербами рода Демидовых беспрепятственно покинула территорию замка. Уже проезжая ворота я увидел на крыльце фигуру князя Салтыкова, провожающего глазами наш кортеж. Неужели вышел проводить? Да ну, нет, скорее, это всего лишь совпадение.
За городской стеной к кортежу присоединились два больших тяжёлых броневика с пулемётными турелями, встав в голове и в хвосте цепочки. Машины начали набирать скорость, покидая владения Салтыковых и углубляясь в вечнозелёную тайгу, шурша колёсами по асфальту и рыча мощными двигателями.
Евгения сидела, прислонившись лицом к холодному стеклу, то же самое я сделал с другой стороны. А больше всего на свете мне хотелось просто её обнять.
Глава 12
Праздничный вечер в родовом замке Салтыковых наконец закончился. Стихла музыка, гости разъехались, слуги убирали посуду, стулья и столы. Князь стоял на балконе своего кабинета и любовался вечерним пейзажем. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, когда всё-таки решило взглянуть на землю, подарив низко нависшим облакам последние красные лучи.
В этот момент позади послышался лёгкий, но настойчивый стук, князь обернулся.
— Фёдор Николаевич, там барон Серебрянский желает аудиенции, — доложил слуга. — Очень настойчиво…
— Пусть заходит, — кивнул князь, сделал последний глоток свежего воздуха и покинул балкон, вернувшись в кабинет.
На барона сейчас было жалко смотреть. Вид побитой собаки, виноватый взгляд исподлобья, чуть ссутуленные плечи, опущенная голова. Впрочем, всё это было вполне заслужено, учитывая его провал.
— Простите меня, Фёдор Николаевич… — пробормотал барон еле слышно.
Салтыков, не меняя каменного выражения лица, медленно подошёл к виновному, остановился в нескольких шагах и смерил взглядом. Больше всего на свете хотелось его просто ликвидировать, стереть с лица земли, но барон был слишком ценным кадром, который безоговорочно брался абсолютно за любое дело — такими подручными не разбрасываются.