Честно говоря, пользоваться этой штукой совершенно не хотелось. Слишком много она обещала. А мой жизненный опыт подсказывал: если тебе сулят все блага мира, значит, к моменту расплаты ты будешь мёртв.

Я ещё раз прокрутил все возможные варианты. Возникла мысль выпустить погулять живой металл. Но внутри всё протестовало против этой идеи.

Мне требовалась консультация по артефакту.

Я перешёл в свой внутренний мир и позвал:

— Гульчатай!

Сероглазка появилась почти сразу.

— Миша, с тобой так интересно, — мечтательно вздохнула она. — Жаль только, что в ближайшее время тебя разберут на органы.

Я даже поперхнулся.

— Почему это вдруг⁈

— Потому что ты не встраиваешься в механизм расы Насекомых, — начала объяснять Гульчатай. — Ты не перерабатываешь отрицательную энергию, она же скверна, в нейтральный эфир, необходимый им для размножения. Так что изучать тебя будут вдумчиво и долго.

— Откуда такие подробности? — Я невольно передёрнул плечами.

— Один из моих хозяев когда-то выполнял здесь задание и…

— Тогда вопрос, — перебил я её. — Как он отсюда выбрался?

Гульчатай покачала головой.

— А никак. После его смерти моё сознание просто вернулось в хранилище старейшин. А там мне подобрали нового жнеца.

— Ладно, с этим понятно.

Я вытянул руку и создал над ней проекцию крысиной короны.

— Что ты можешь сказать об этом артефакте?

Гульчатай хмыкнула:

— О, старый знакомый.

Я удивлённо приподнял бровь.

— В каком смысле?

— Нас обоих создал один и тот же ненормальный мастер, — она поморщилась. — В эту корону он вложил душу словоплёта-мозголома, который хотел с его помощью захватить мир. Наш мастер оказался психом покруче, — так и возникла эта корона.

Ох, сколько вопросов крутилось у меня в голове об этом мастере. Но, как всегда, пришлось спрашивать не то, что хотелось, а то, что было необходимо.

— Если я надену корону, ты сможешь её проконтролировать и вовремя снять?

— Конечно, — Гульчатай кивнула. — Если понадобится, перехвачу управление твоим телом и выведу из-под её влияния.

Фраза прозвучала спокойным, уверенным тоном, и от этого мне стало как-то некомфортно. Перехват управления моим телом совсем не радовал. Я сделал крупную зарубку на ближайшем дереве своего сознания.

И тут Гульчатай спросила:

— А как я пойму, что её пора снимать? И учти, процедура болезненная. Пару минут будешь как овощ. Всё видишь, всё чувствуешь, но если тебя в этот момент едят, то дать по зубам не сможешь.

Перспектива так себе. Но выбирать не приходилось.

— Как только покинем Дорогу Боли — сразу снимай.

Сказав это, я вышел из внутреннего мира.