Покинул лавку, так ничего и не купив. Тех зелий, что остались после боя на башне с защитным кристаллом, пока хватит.

Добравшись наконец до оружейной улицы, зашёл в первую попавшуюся лавку, так как город плавно погружался в вечерние сумерки. Хозяин, седобородый гнум в кожаной шапочке, похожей на поддаспешную и очках с толстыми линзами, от чего его глаза казались раза в три больше уже собирался закрываться, но, увидев меня, встал за невысокую стойку и принялся внимательно меня разглядывать.

— Ищущий? Никогда не встречал подобную расу. К сожалению, для ищущих, воин, у меня ничего нет в наличии, только оружие и доспехи, не адаптированные под конкретную расу. Если готов подождать неделю, я возьму у тебя заказ, но, предоплату возьму сто процентов.

— Не для себя, для питомца ищу броню и оружие. Есть что-нибудь на северного медведя? — Гнум задумчиво уставился на Сварга, почесывая бороду.

— Знаешь, ищущий, лет пятнадцать назад, когда я ещё не был столь опытным торговцем, ко мне в лавку зашёл один северянин. Был он изрядно потрёпан, в равной одежде, лишь оружие у него было в хорошем состоянии. Он ничего не собирался у меня покупать, наоборот, принес на продажу трофеи. Откровенно говоря, не трофеи, а хлам, сотню золотых за всё ему дал, да и то, жалко было. Ну так вот, — продолжил гнум свой рассказ, — уже когда северянин, расстроенный малой суммой, собрался уходить, я услышал звон металла в его заплечном мешке. Нехотя, он достал последние свои трофем, ими оказались шлем огромных размеров, а так же стальные когти, явно для крупного зверя. Поведал мне северянин, что такую броню носят лишь северные медведи, выращенные и воспитанные людьми, как боевые товарищи. Но бывает, такой зверь уходит от жилища людей, превращаясь в дикого, но безумно опасного противника. И тогда на него открывают охоту. Таким способом и досталось вооружение и часть брони северянину, единственному выжившему при встрече с одичавшими севернвюым медведем. Выслушав интересную историю, я согласился купить у него шлем и когти за тысячу золотых. Как же я тогда был глуп! Вот уже пятнадцать лет я не могу продать те вещи, потому как не забираются северные воины так далеко на юг.

Окончив рассказ, гнум направился в дальний конец своей лавки, где открыл небольшую дверцу и скрылся за ней. Послышался скрежет тяжёлой лавки по деревянному полу, сдавленные ругательства, а затем и грохот металла. Ещё пару минут что-то падало и гремело, а затем гнум вышел наружу.

— Вот, отыскал, — довольный торговец протянул мне очень выпуклый щит с двумя длинными острыми шипами, торчащими почти из центра и множеством поменьше, раскиданных по всей поверхности. С внутренней стороны располагались странные ремни, совсем не подходящие для петель, с помощью которых обычно держат щит. Я взял в руки непонятный предмет, сосредоточив на нем внимание.