И все же противник был ещё жив, его следовало добить. Поднявшись на ноги, я, прихрамывая, направился к медведю, создавая в руке копьё. Близко приближаться к опасному хищнику не хотелось. Пусть он и раненый, но махнет лапищей, достаточно когтем зацепить, чтоб меня располовинило, вместе с бронёй, даже «Покров силы» не поможет. Приближаясь к зверю, издали увидел, как за разваленными рёбрами бьётся его огромное сердце. Вот куда надо бить, пронеслась в голове мысль, я даже отвёл руку с копьём для удара.

Меня спасла Великая охотница. Хищная птица, мелькнув стремительной тенью, обрушилась на морду медведя, перекрывая ему весь обзор, поэтому бросок из положения лёжа сбился. Вместо того, чтобы обрушиться на меня всей массой, зверь промахнулся, да и я, едва уловив тень птицы, почувствовал опасность и дернулся в сторону. В итоге, насколько сильно не повезло противнику, настолько же повезло мне. Медведь рухнул на скальное основание, невольно завалившись на здоровый бок, а я, находясь в полусажени от сердца зверя, располовинил его ударом копья с широким наконечником.

Зверь ещё успел мотнуть головой, вновь отправляя меня в долгий полёт, но на большее его не хватило. Я, хорошо приложившись об скалу, возле входа в пещеру, медленно сполз по ней на землю. Удар был настолько сильным, что голова чудом не раскололась. Только благодаря броне, смягчившей удар, я с трудом, но ещё дышал. Подошедшая богиня с прищуром уставилась на меня. Затем извлекла из пояса очередной фиал склонилась надо мной.

— Тёмный, я уже говорила, что тебе ворожит сама Макошь, — произнесла Девана склонившись надо мной и вливая в рот горькую жидкость, — но похоже, что и мой отец приглядывает за тобой. Иначе как объяснить твою воинскую удачу?

— Сварог, Великая охотница, думаю, это он приглядывает за мной, — прокашлявшись, ответил я, — что с моим питомцем?

— Да что с ним станется, вон, идёт сюда, — бросила Девана взгляд в сторону, — ладно, отдыхай, а я пойду, посмотрю, что полезного можно добыть из такого могучего зверя.

Дочь Перуна удалилась, а я уставился на ворох системных сообщений, перекрывших мне весь обзор.

Отступление первое.

Она по прежнему находилась в ничто, не осознавая себя, как не осознавала и окружающих её. Она не знала, кто, или что она, как не знала и то, кто есть рядом с ней. Лишь смутные, неясные обрывки, возможно мыслей, а возможно снов, позволяли ей не ориентироваться, а скорее чувствовать.

Но, совершенно недавно что-то произошло, что-то, позволившее ей ощутить течение времени, создав точку, после которой произошли изменения. Нечто, не подвластное доступным не ощущениям, а скорее даже намёкам на них, появилось где-то извне. И это нечто приближалось, неся с собой что-то новое, ранее знакомое, но утерянное неизвестно когда. И впервые за все время несуществования появилось понимание, с приходом этого нечто все изменится.