Сегодняшний день открыл весьма интересные особенности, которые мне придется учитывать в дальнейшем, чтобы не создать себе на пустом месте проблем, если вдруг до трупов доберутся судмедэксперты. Заодно еще оставалось надеяться, что никаких явных изменений с их внутренними органами не происходит. Лишь надеяться, потому что потрошить марионеток и проверять это лично мне не улыбалось вовсе.

Боже, кто б мог подумать, что я буду заниматься в жизни чем-то подобным…

До наступления ночи я успел еще похоронить бедолагу Чингиза, ставшего случайной жертвой во время охоты за мной, а заодно и понаблюдать за его поведением глазами марионеток. Тот, в принципе, никаких изменений не демонстрировал, оставаясь все таким же дерганным, неуклюжим и безынициативным. На голосовые команды других зомби он не реагировал, но зато послушно ковылял следом на своих переломанных ногах, если его тянули за руку. Постоянно смотрел невидящим помутневшим взглядом в одну точку, иногда издавал своеобразные хрипы из своих простреленных легких, что издалека можно было принять за тихий бубнеж.

В общем, если быть до конца честным, он вполне себе походил под общепринятое описание неуклюжего киношного зомби. Разве что только на людей не кидался, да не пытался ни у кого ничего отгрызть. Так что, для меня этот участковый не представлял абсолютно никакой ценности, а лишь грозил сплошными проблемами. Поэтому я и не стал откладывать в долгий ящик его похороны, боясь, что его могут каким-либо образом обнаружить.

Троица марионеток отвезла и зарыла труп в глубоком подлеске, на самом пределе досягаемости нашей с ними связи, где-то за Долгопрудным. Там они сперва аккуратно срезали и сняли дерн на небольшой глухой полянке и вырыли почти двухметровую яму в глубину, с трудом пробиваясь сквозь вездесущие корни деревьев. Затем уложили тело на дно и засыпали землей, приладив верхний слой почвы обратно.

Когда работа была завершена, то выглядела могила почти неотличимо от любого другого участка лесной прогалины. Но для верности покойники еще густо присыпали захоронение опавшей листвой, чтоб на земле не было видно даже мельчайших следов раскопок.

На все про все ушло около полутора часов, потому что даже моим неутомимым мертвецам, непрерывно работающим в запредельном для человека темпе, не так просто было подрубать древесные корни и ворочать тяжелую глинистую почву, но они, несомненно, затратили на это гораздо меньше времени, чем ушло бы у живых людей.

И вот я уже смотрел их глазами, как на дне импровизированной могилы спокойно лежит человек и безразлично смотрит на низкое серое небо, что проступает сквозь облетевшие кроны. Ему прямо на лицо летят комья грунта, но тот даже не пытается прикрыться или отвернуться, а продолжает слепо глядеть в одну точку, пока его тело совсем не скрывается под быстро растущим слоем земли.