Вика сидела донельзя шокированная откровениями своего родителя, и даже не пыталась сделать на основе услышанного хоть какие-то выводы. Она запуталась настолько, что совсем перестала понимать мотивацию действий отца.

— Подожди, пап… но как же так? Если ты действительно так думаешь, то зачем это все было? Зачем ты меня так настойчиво выпроваживал под венец с этим… этим… — от избытка чувств девушка замолчала, вскочила со своего места и судорожно плеснула себе воды из большого графина. Большая часть попала на стол, но Вика этого будто и не заметила. Она резко влила в себя жидкость, слегка постукивая зубами о край стакана, и швырнула его обратно, даже не заботясь о том, что тот упал на бок и сейчас катился к краю, грозя разбиться вдребезги.

— Вик, присядь! Ну не скачи ты так! — Стрельцов тоже встал, обхватил девушку за плечи и с силой усадил обратно на стул. Не отходя далеко от нее и не убирая рук, он быстро зашептал, уткнувшись в ее волосы: — Ты правильно сказала, дочь, что я сильно изменил свое отношение к нему после того… разговора. Но на самом деле, я к Сергею никогда не относился хорошо. Это была только ширма, и тот наш скандал стал для меня лишь поводом сбросить маску.

— Пап…

— Нет, дослушай! До того, как ты меня с Сергеем не познакомила, я тебя и выдавать не за кого не собирался. Надеялся, что ты сама себе пару выберешь, ну ты и выбрала на мою голову. Ты только вдумайся: твой бывший разговаривает с мертвыми! Тебя разве это вообще не смущает?

— Ничуть! — Вика ответила преувеличенно резко, как подросток, которому важен сам акт непокорности. — Так значит, дело все-таки в его странном таланте?

— Нет, Вика, не в нем. Когда ты его привела, я не знал, кто он, и чем занимается. Но меня все равно до самой печенки пробрало, понимаешь? Ты смотрела ему в глаза? Там же беспросветный мрак, ты разве никогда не замечала?

— Папа, да что за бред⁈

— Это не бред! Некоторые его клиенты, с кем мне довелось переговорить, то же ощущают нечто подобное, я не один такой! Поверь моему отцовскому чутью, Вика, рядом с ним тебя ждут одни только горе и беды!

— Отец, очнись! Ты слышишь себя⁈ Ты же говоришь, как вокзальная гадалка! О чем ты? Какие беды, какое горе?

— Вика, я серьезно! Ты же просила меня объяснить, зачем теперь издеваешься?

— Ну я же не думала, что вместо нормального ответа ты мне будешь какие-то сказки рассказывать! Да как ты сам можешь верить в это, пап⁈ Ты же всегда был скептиком и прагматиком, а тут вдруг заговорил о каком-то мраке, отцовских предчувствиях и прочей ерунде!

— Но ты ведь не сомневаешься, что твой приятель умеет связываться с мертвецами? Это ты за сказку ведь не считаешь? Почему тогда смеешься над моим чутьем?