Троица охранников ответственно пыталась перехватить мертвеца, который бросился к выходу вместе с разномастной кучей перепуганного народу, и я остался с телом Хана практически наедине.

Не прикасаясь на всякий случай к трупу, я выпустил Силу и направил ее в застреленного авторитета. За эти два месяца я научился гораздо более тоньше и точнее манипулировать энергией смерти, так что никаких судорог у мертвеца на этот раз не было. Пробуждение прошло аккуратно и незаметно, так что покойник не пошевелил даже кончиками пальцев. Слегка только дрогнуло его единственное уцелевшее веко, но свой глаз мертвец так и не открыл. Я ощутил, как между нами установилась прочная мысленная связь, подобная той, что возникает с моими марионетками. Теперь я мог узнать все то, что знал он. Главное — лишь правильно подбирать вопросы.

Хм… я ожидал, что этот труп будет таким же бестолковым, как мертвый участковый в моей съемной квартире, но нет: я ощущал его так же полно, как и своих верных зомби, которые сейчас не особо умелыми, но зато невероятно слаженными действиями безоговорочно теснили вооруженную охрану особняка.

Отлично, значит, я могу уходить отсюда, а Хана допрошу прямо по дороге. Пока мы выйдем за пределы моего сорокакилометрового поводка, я уже успею узнать все, что мне нужно.

* * *

Капитан Андреев напряженно сидел в припаркованной машине и не сводил бинокля с парковки, где стояла машина Секирина. Не дай бог, они упустят его еще и сегодня, тогда полковник просто расстреляет своего облажавшегося подчиненного. Причем, вполне вероятно, что в самом буквальном смысле.

Ожидание было совсем некомфортным и тревожным. Причем, не столько от волнения и переживания за успех миссии, сколько из-за людей, что составляли фээсбэшнику компанию.

Расслабленно расположившаяся с ним в салоне автомобиля наемничья братия изрядно нервировала Андреева. Демин сумел ему подобрать на редкость мутных и сомнительных исполнителей. Даже несмотря на все его заверения о том, что это вполне надежные люди, и что он их надежно контролирует, капитан им не доверял даже на самую малость. Эти странные многозначительные взгляды, ухмылки, снисходительное отношение, словно они знали что-то такое, чего не знал сам Александр, просто сводили его с ума. Но тот старался обращать на них как можно меньше внимания. Ему с этой троицей детей крестить не нужно будет, сделают дело и разбегутся в разные стороны, так что пусть ведут себя, как хотят.

Однако основной причиной странного нервоза Андреева была вовсе не компания грубоватых вагнеровцев, а нечто другое. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что должно еще что-то случиться. И пик этого ощущения пришелся как раз на тот момент, когда в усадьбе начался переполох.