Пройдя сквозь весь зал, миновав прекрасную резную лестницу, мы с сопровождающим остановились около невзрачной дверцы, за которой обнаружился длинный спуск вниз, который выглядел так, словно его сооружали гораздо позже самого здания. Тут уже все было обставлено скупо и сугубо утилитарно, без каких бы то ни было украшательств. Голые отштукатуренные стены, каменный пол и натужно гудящие лампы дневного света, через небольшие промежутки воткнутые в потолок.

Спустившись в длинный коридор, мы прошли к одной из дверей, за которой оказалось помещение, напоминающее собой смесь фотостудии и медицинского кабинета. Тут были одновременно и штативы с фотоаппаратами, кислотно зеленое полотно хромакея, и ростовая линейка с массивными электронными весами.

На мой недоуменный взгляд Андрей Александрович мне терпеливо пояснил, что это все необходимо для буклета. Чтобы участники тотализатора видели товар, так сказать, лицом.

Снимая одежду для взвешивания, я вдруг почувствовал, как меня кольнуло чужой завистью, но подавил желание обернуться.

— А вы неплохо согнали воду перед боем, — голос здешнего управляющего излучал сплошное одобрение, но внутри него я не ощущал даже намека на это чувство, — решили низким весом в брошюре повысить свой коэффициент на ставках?

Безразлично пожав плечами, не видя смысла что-либо комментировать, я просто подошел к большим напольным весам, которые были рассчитаны аж на четыре сотни килограмм. Ну не объяснять же постороннему человеку, что рельефность моего тела является побочным эффектом от использования моего дара? Так что пусть думает, что хочет.

— Так-с… восемьдесят семь и четыре…

Андрей прилежно записал высветившийся на табло вес к себе в блокнот.

— Знаете, Сергей, — распорядитель боев задумчиво потер подбородок, — вы самый легкий боец за всю историю «Бойни». Как-то так сложилось, что у нас выступают тяжеловесы от центнера и больше. Надеюсь, вы еще приведете себя в форму, потому что с таким весом вам делать у нас будет нечего. Можете считать это моим бесплатным вам советом.

Повторив свой жест с пожиманием плеч, я снова не стал вступать в дискуссию, что вызвало в моем собеседнике легкую волну злости. Похоже, ему совсем не понравилось такое пренебрежение к его словам, хотя маску внешней невозмутимости он держал просто идеально.

Дальше мне пришлось встать к простому механическому ростомеру, какой есть в каждой поликлинике, и местный распорядитель измерил еще и мой рост.

— Ага, сто восемьдесят ровно… — он снова стал делать пометки в своем блокноте.

Сойдя с платформы ростомера, я полностью развернулся к Андрею, и тот наконец разглядел мой уродливый шрам на животе, оставшийся от пули и топорной операции по ее извлечению. Впервые в этом человеке мелькнула искра интереса.