— Так это ты была⁈ Да я тебе сейчас сама все волосья повыдергиваю! Чтобы не повадно было к чужим нос совать!

— Я сейчас спущусь, а потом ты вылетишь отсюда вперед ногами, дурища!

Я с тоской посмотрел на Ветра, который стоял рядом с непроницаемым лицом, и постарался удержать тяжелый вздох. Еж, вконец охренев от этой кошачьей перепалки, беспомощно смотрел то на меня, то на Ветра.

Как будто у меня дел было мало. На барахолке еще Ланской лежит и ждет, пока я у него половину прибыли оттяпаю.

— Замолкли обе! — рявкнул я. — Матильда, снимай проклятье. Тень, стой и не двигайся. Выполнять!

Обе потрепанные валькирии вздрогнули, передернули плечами и гордо вскинули головы. А затем нехотя подошли друг к другу.

— Тим, это точно безопасно? — Оксана глянула на меня.

— Конечно! — показала язык ведьма. — Больно не будет. Раз — и все.

— Матильда связана договором, — пояснил я, посмотрев на Тень. — Если она сейчас не сделает то, что обещала, тогда я разрешу тебе сделать все что угодно.

— Прекрасно, — кровожадно улыбнулась Тень и осторожно спустилась с лестницы.

Еж подошел ближе, чтобы в любой момент подхватить одну из девушек за шкирку.

— Может, все же, развяжите мне руки? — Матильда протянула перевязанные запястья в мою сторону.

— Сначала проклятье, — качнул я головой.

Ведьма вздохнула и крепко обхватила Тень за плечо. Оксана поморщилась, но терпеливо ждала, когда все закончится.

А мы все трое наблюдали за мимикой Матильды. Ее брови то взлетали, то изгибались, а то и вовсе, сходились у переносицы.

— Чего так долго? — не выдержала Тень.

— Подожди, подруга, тут у тебя все так интересно, что я свое собственное проклятье найти не могу.

— Тень, отдай артефакт Ежу, — скомандовал я.

И как только она это сделала, дело сразу пошло быстрее. Матильда прищурилась и вдруг резко отпустила плечо Тени, отчего та покачнулась.

— Ну вот, все готово, — заявила ведьма. — Вы чего сделали с моим заклинанием, ироды? Все в труху! Куски по всей оболочке разбросаны! И еще этой фигней все заблокировали. Кто ж так с магией поступает⁈ А теперь-то можете руки развязать?

— Матильда, скажи, а за что тебя избил хозяин барахолки? — вдруг спросил я.

— Потому что он козел, каких свет не видывал, — фыркнула она и тихо добавила, — я еще ему денег должна. Но он сам виноват.

— Это за что же? — вмешалась в разговор Оксана. — Украла, небось?

— Эй! Что за необоснованные обвинения? Я честная на руку! Ни разу в жизни ничего не украла! Нет бы спросить, дорогая Матильда, как ты до такой жизни докатилась? А нет, сразу нужно обвинять во всем!

— И все же? — я изогнул бровь.