— А в моей экспедиции ФЕГ на Энцелад, доктор, мы проверяли каждую аномалию трижды, прежде чем назвать ее артефактом. И опровергли три «сенсации», которые оказались следами нашего собственного оборудования. Ваша поспешность в желании «войти в историю» опасна. Она заставляет видеть фантомы. Резкий, пронзительный гудок тревоги разрезал воздух. На всех экранах вспыхнуло сообщение: «СЦЕНАРИЙ: ТРЕВОГА О БИОЛОГИЧЕСКОМ ЗАГРЯЗНЕНИИ. СЕКТОР: ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЕ. АГЕНТ: НЕИЗВЕСТНЫЙ АЭРОЗОЛЬ. КОНЦЕНТРАЦИЯ: РАСТУЩАЯ. ПРОТОКОЛ СОДЕРЖАНИЯ: ОМЕГА». Ибарра побледнел: — Жизнеобеспечение? Но… это же наш кислород! Наша вода! Вандербильт уже вскочил, его глаза горели не страхом, а азартом. — Вот оно! Возможность в действии! Быстро! Пробы! Нужно изолировать контур, взять образцы аэрозоля, запустить ПЦР-анализ в переносном сканнере! Лефевр, помогите с герметизацией сектора! Ибарра, готовьте карантинные протоколы по вашим «гуманным» стандартам — если они хоть что-то могут! Лефевр уже тянулась к аварийному шкафу с гермопластырями и скафандрами симуляции (легкие, без ранцев), ее лицо было сосредоточенным. — Герметизация первичная — по плану. Но анализ… Доктор Вандербильт, без идентификации агента ваше рвение может быть смертельным. Если это патоген, вскрытие контура для забора проб — самоубийство. — Риск — часть науки! Без риска вы ковыряетесь в пыли мертвых планет! — парировал Вандербильт, хватая переносной сканнер. В его голове пронеслось: «Лаборатория ФСА. Уровень P4. Штамм "Химера». Ошибка лаборанта. Сирена. Гермодвери захлопнулись. Его лицо за стеклом — искаженное ужасом. Он стучал. Он умолял. Вандербильт отвернулся. «Протокол. Карантин. Нельзя рисковать остальными ради одного». Холодная логика. Теперь она его броня. * * * Модуль LTI-7. Группа 3 (Такахаши, Айер, Ийер). День 78. Конец активной смены. Капсулы крио-стазиса шипели, выпуская клубы белого, ледяного пара. Внутри, под толстым слоем инея, замерзшие фигуры начинали шевелиться. Раджив Ийер вышел первым. Его движения были медленными, плавными, несмотря на дрожь, прошибающую тело. Он сел на краю капсулы, опустив босые ноги на холодный пол, и начал глубоко, животом, дышать. Пар вырывался из его рта клубами. Глаза были закрыты, лицо — спокойное, будто он не спал в ледяной могиле, а медитировал. Кенджи Такахаши выбрался резко, откашлявшись. Его пальцы дрожали, когда он сдирал с лица ледяные кристаллы. Он сразу потянулся к планшету активной смены, висевшему на зарядке. Его взгляд сканировал данные: логи системы, показания датчиков,