Торжественная, вдохновляющая музыка. Кадры: * Корабль «Светлячок», сияющий, как мечта, летящий сквозь туманности. * «Кандидаты» (актеры в новеньких комбинезонах) — улыбающиеся, сильные, разнообразные лица, тренирующиеся в невероятно чистых и светлых залах, жмущие руки детям. * Толпы на площадях Земли: люди плачут от счастья, скандируют #СветлячокСвети!, держат плакаты «Вперед, к братьям по разуму!», «Новая эра!». * Текст: «ПРОЕКТ „СВЕТЛЯЧОК“: СТАРТ ОТБОРА! ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ШАГАЕТ В СВЕТЛОЕ ЗВЕЗДНОЕ БУДУЩЕЕ!» Директор нажал другую кнопку. Звук выключился. Яркие, шумные, фальшиво-счастливые кадры плыли в абсолютной тишине зала. Его лицо, освещенное мерцанием экрана, было лишено всякой надежды. Только бесконечная усталость. Глубокая, как космос, тревога. И тяжесть решения, легшего на плечи каменной ношей. Он смотрел на застывшие улыбки «кандидатов» на экране. На их ясные, ничего не подозревающие глаза. «Светлячок… — подумал он, и мысль была тяжелой и горькой. — Лети тихо. Смотри зорко. И… если увидишь Тьму… постарайся понять ее. Прежде чем она погасит тебя. А мы… мы будем ждать здесь. В Тишине. Нашего Приговора.» Он нажал кнопку. Экран погас. Спецзал ОЕЗ погрузился в абсолютную, беспросветную, давящую темноту. Тишина воцарилась окончательно.

Акт II. Испытание Марсом

Акт II. Испытание Марсом Глава 1 Красные Врата Марсианский ветер выл, как призрак, затерянный в веках красной пустыни. Он гнал перед собой волны охристой пыли, цеплявшейся за бронированные шлюзы базы «Ковчег», втиснутой в склон каньона Одиссея. Воздух снаружи был разрежен, холоден и враждебен — предупреждение для тех, кто забыл, что они здесь гости на краю бездны. Один за другим, словно металлические семена, выброшенные скупой рукой Земли, шаттлы впивались в марсианский реголит. Струи тормозных двигателей вздымали адские вихри пыли, окрашивая сумерки в кроваво-ржавый цвет. Свист сходящего давления в салонах сливался со скрежетом посадочных опор, принимающих вес на чужой, негостеприимной тверди. В салоне шаттла с опознавательными знаками Федерации Северной Америки (ФСА) царила напряженная тишина, нарушаемая лишь вибрацией корпуса и равномерным гулом систем. Майор Виктория «Вик» Келлер сидела у иллюминатора, ее поза была прямой, как клинок. Взгляд скользил по приближающимся приземистым строениям базы, оценивая оборонительные контуры, точки возможной засады, толщину бронестекла. Ее пальцы бессознательно постукивали по герметичному кейсу у ног — внутри лежал разобранный компактный импульсный пистолет, разрешенный регламентом «Ковчега» для офицеров. Технологическое превосходство ФСА должно было быть зримым даже здесь, на задворках Солнечной системы. Через проход доктор Арчибальд Вандербильт презрительно морщил нос, разглядывая примитивные, по его меркам, конструкции снаружи. «Грязь. Вечная грязь и утилитарный ужас. Как они собираются готовить научную миссию в такой помойке?» — пронеслось в его голове. Он поправил очки с узкими линзами, сканируя вычислительные узлы базы через свой планшет. Слабые места. Уязвимости. Знание — тоже оружие, и он намеревался им владеть лучше других. Напротив, инженер Дэвид Чин сосредоточенно проверял показания на своем инженерном планшете, синхронизируя его с бортовыми системами шаттла. Его мир состоял из схем, напряжений, КПД. Марс был просто еще одной рабочей средой, сложной, но познаваемой через логику цепей и алгоритмов. Главное — чтобы его дроны функционировали безупречно. Шаттл Содружества Южных Наций (СЮН) приземлился чуть поодаль. Когда шлюз открылся, первой вышла лейтенант Айша Диалло. Она глубоко вдохнула — воздух внутри базы был сухим, рециркулированным, пахнущим озоном и металлом, но все же воздухом. Ее взгляд сразу же нашел людей из других шаттлов. Разноцветные нашивки блоков, разные лица — напряженные, надменные, испуганные,