среди звезд, а здесь, в этой пыльной марсианской яме. * * * Воздух Зала Б-1 гудел, как растревоженный улей. Не ангар, а каменный мешок, выдолбленный в марсианском базальте. Резкий свет люминесцентных ламп резал глаза, выхватывая из полумрака под потолком стальные балки, груды ящиков с грифом «ОЕЗ» и лица. Много лиц. Разных. Напряженных, усталых, надменных, испуганных. Разноцветные нашивки блоков — ФСА, СЮН, РФД, АКП, ФЕГ, ТСН, ФМН, АСВ, РБ — метались по залу, как опознавательные флажки на минном поле. Языки сплетались в неразбериху: русская брань Карпова, быстрый испанский Ибарры, размеренный немецкий Ван дер Вегта, щелкающие согласные арабского от группы ФМН. Виктория Келлер стояла по стойке смирно у стены, словно встроенная в неё. Её ледяной взгляд методично сканировал помещение: выходы, камеры, лица. Особенно лицо Звягинцева, застывшее в привычной гримасе презрения. «Слабое звено слева, колонна три. Укрытие хлипкое.» Рядом Арчибальд Вандербильт, презрительно морща нос, тыкал пальцем в экран планшета, демонстрируя Чину: — Взгляни, Дэвид! Энергоэффективность этих рециркуляторов — позор! Тепловые потери запредельные. Как они собираются работать в такой помойке? Научная миссия, ха! Чин, не отрываясь от своего инженерного планшета, где уже мелькали схемы локальной сети дронов, буркнул: — Стандарты связи устарели лет на десять, доктор. Потребуются бустеры. Много бустеров. Хуан Карлос Ибарра пробивался сквозь толпу к группе ФМН, широко улыбаясь доктору эль-Сайеду — Халед! Рад видеть знакомое лицо! Помните симпозиум в Каире? Говорили о этике контакта… А теперь вот мы здесь! Эль-Сайед ответил сдержанной, но теплой улыбкой. — Доктор Ибарра. Мир тесен, даже на краю бездны. Но этика… здесь будет испытана огнем. Айша Диалло, ловя его взгляд, добавила: — Доктор эль-Сайед, ваши работы о культурных фильтрах восприятия были для меня откровением. Надеюсь, они нам помогут… понять. Раджав Десаи, стоя чуть в стороне, смотрел вверх, на вентиляционные решетки. — Циркуляция слабая. Углекислота быстро накопится. Надо запомнить… Дмитрий Звягинцев прислонился спиной к холодной базальтовой стене, руки скрещены. Его взгляд, как прицел, скользил по залу. «Келлер — стерва опасная. Профессионал. Ибарра — болтун. Слабак. Эль-Сайед — тихий, но умный. Следить.» Ирина Ростовцева стояла у стенда с образцами марсианской породы. К ней протиснулась Элоиза Лефевр. — Ирина? Лефевр. Брюссельская конференция по экзогеологии, помните? Вы тогда разнесли в пух и прах гипотезу о биогенных структурах