Циничная маска на его лице дрогнула, уступив место легкому раздражению и… едва уловимому проблеску сомнения. Молодой упрямился слишком уж настойчиво для обычного глюка. — Ну что ты как назойливая муха? — проворчал Борис, но все же подкатил свое кресло к своему основному терминалу. — Ладно, гляну. Только заткнись и не дыши мне в спину. Его толстые пальцы застучали по клавишам с привычной, но лишенной энтузиазма скоростью. Он вызвал статус патрульного спутника «Альфа-7». Зеленые строки поползли по экрану: Системы номинальны. Связь стабильна. Помехи в пределах нормы. Целеуказание: Активно. Траектория: Корректирующая. Объект сопровождения: Цель №407. Статус: Не идентифицирован. — Видишь? — Борис обернулся, тыча пальцем в экран. — Спутник в норме, связи нет помех. Система просто тупит, гонит ложняк. Вырубишь-включишь спутник на следующей проверке — все и пройдет. Не парься. Он махнул рукой, явно считая инцидент исчерпанным, и снова потянулся к своему планшету, к теплу виртуальных шахмат, где правила были понятны, а угрозы — предсказуемы. Костя остался стоять, глядя то на экран Бориса с его успокаивающими зелеными строками, то на центральную панель, где индикатор №407 продолжал свое назойливое, методичное мигание. Холодок сомнения, не заглушенный словами старшего техника, пополз вверх по позвоночнику. Шестьдесят пять минут. Корректирующая траектория. Цель №407. Слова «Само пройдет» звучали вдруг пугающе наивно в этом гудящем склепе на краю бескрайней, безразличной черноты. Но расслабляться не получалось. Индикатор №407 на центральной панели упрямо мигал, отсчитывая уже семьдесят минут. Каждое его вспыхивание било по нервам Косты, как крошечный электрический разряд. Зеленые строки статуса на экране Бориса, которые должны были успокоить, теперь казались издевкой. «Системы номинальны… Связь стабильна… Целеуказание: Активно… Траектория: Корректирующая…» Корректирующая. Вот оно. Спутник не просто «видел что-то» и забыл. Он тратил топливо, маневрировал, чтобы удержать этот чертов Объект №407 в поле зрения своих устаревших сенсоров. Это не было пассивным наблюдением за помехой. Это было преследование. Костя сглотнул комок сухости в горле. Руки сами потянулись к клавиатуре. Протокол? Правила? Борис уже дал «добро» на игнорирование. Но что, если… Что, если это не глюк? Мысль, возникшая как щелчок в подсознании, теперь разрослась в холодный, липкий ком тревоги под ложечкой. Он украдкой взглянул на Бориса. Тот снова погрузился в шахматы, его лицо освещалось голубоватым светом