план, уступая место блеску нового инструмента. Её предупреждение уже каталогизировали. Теперь начиналась настоящая игра — за обладание артефактами. — Понимаю, — тихо сказал Звягинцев, отвлекая взгляд комитета на себя. Его собственный голос показался ему хриплым, нездешним. — Вопрос не в том, «что» мы привезли. Вопрос в том, «как» этим распорядятся. Председатель не ответила. Она откинулась в кресле, её пальцы сложились в замок на столе. — Капитан, ваша миссия завершена. Ваш экипаж расформирован и проходит обязательную реабилитацию и опрос. Данные разделены, изучение идёт в обособленных, изолированных центрах. Технологии… будут интегрированы по решению Совета Безопасности и Научного Директората. — Она снова посмотрела на него, и в её взгляде, впервые, мелькнуло что-то человеческое — не сочувствие, а признание сложности. — Вы сделали свою работу. Вы привезли предупреждение и инструменты. Теперь наша работа — решить, станут ли эти инструменты лекарством… или продолжением, как вы выразились, болезни. Звягинцев медленно поднялся. Такахаши и Вадхва синхронно сделали то же самое, их движения отточенные, автоматические, как у солдат, даже в гражданской одежде. — Разрешите идти? — спросил он, следуя протоколу, которого не знал. — Разрешаю, — кивнула председатель. — И, капитан… спасибо. Он не ответил на благодарность. Просто повернулся и вышел из зала, не глядя на сияющую в иллюминаторе Землю. За ним, чётко держа дистанцию, как и полагается по уставу, вышли Такахаши и Вадхва. В белой, стерильной галерее за пределами Зала Совета их ждали остальные. Но теперь состав «официальной делегации» и «остальных» выглядел иначе. Виктория Келлер (пилот ФСА) и Лукас Ван дер Вегт (офицер ФЕГ) стояли рядом — их присутствие на борту «Гефеста» также было санкционировано их блоками как формальное представительство. Карпов, Туре, Арики и другие члены экипажа находились в другом крыле комплекса, на обязательной психологической оценке. Эта разделённость после возвращения была ещё одним знаком того, что их общее дело кончилось, и начались игры отдельных земных группировок. Келлер, увидев выходящего Звягинцева, отдала ему короткую, формальную честь. Ван дер Вегт лишь кивнул, его лицо было серьёзным. — Ну что, командир? — спросила Келлер, её голос был низким, без эмоций. — Приняли к сведению? — Приняли, — отрезал Звягинцев. — Как исторический факт и технологический актив. Такахаши, на ходу поправляя планшет, произнёс сухо, но в его словах чувствовалась та самая горечь, что прорвалась в зале.