красная предупреждающая лампочка. — Спецификация? — он фыркнул, голос сорвался на крик. — Какая спецификация, Лукас? Против этого⁈ — он отчаянно махнул рукой куда-то вверх, в сторону условного «борта», где ждал Уничтожитель. — Это пыль! Пыль против того, что мы видели! Эти протоколы… они для земных сканеров! Для людей! А что если Оно видит иначе? Слышит иначе? Я сделаю нас настоящим призраком! Никакие сканеры, никакие детекторы… Оно не должно нас увидеть! Никогда! — и снова удар ключом по гайке. Искры брызнули. В тени у стойки с диагностическим оборудованием, прислонившись к холодному металлу, стоял Дэвид Чин. Инженер из Федерации Северной Америки наблюдал за сценой с присущим ему прагматичным, почти отстраненным выражением лица. Его пальцы медленно перебирали калибровочный шунт в руках. Он не вмешивался, пока не наступила пауза в крике Арики. Тогда его голос прозвучал, холодный, ровный и убийственно рациональный, как лезвие скальпеля: — А если их сканеры видят не электромагнитные волны, Те? — Чин не повышал голоса, но каждое слово падало в внезапно наступившую тишину отсека, как камень в колодец. Арики замер, ключ застыл в воздухе. — А если они видят… искажения пространства? Волны гравитации? Или… — Чин сделал микро-паузу, его глаза встретились с широко раскрытыми глазами Арики. — … следы сознания? Биоэлектрические поля? Энтропийные аномалии? Ты собираешься экранировать и это своим квантовым плетением? Вопрос повис в воздухе, тяжелее гула вентиляторов. Арики медленно, как в замедленной съемке, повернулся. Его защитные очки сползли на нос, открывая глаза — в них не было ярости. Было паническое осознание беспомощности. Он смотрел на Чина, потом повернулся к Ван дер Вегту, его губы шевелились, но не издавали звука. Его блестящий ум, специалиста по стелс-технологиям Тихоокеанского Союза Наций, который мог сделать корабль невидимым для любой известной Земле системы, столкнулся с абсолютной стеной. С технологией, не просто превосходящей человеческую, но, возможно, основанной на принципах, лежащих за гранью их понимания физики. Его попытки «улучшить» скрытность внезапно показались жалкой возней ребенка в песочнице на краю пропасти. — Мы… мы должны попробовать… — выдохнул он наконец, но в его голосе не было прежней уверенности, только отчаяние. — Нельзя просто… ничего не делать! Нельзя светиться! Лукас Ван дер Вегт воспользовался моментом. Он не стал спорить или читать нотации. Просто осторожно, но твердо шагнул вперед и положил руку на плечо Арики, отводя его от