Акт II. В Тени Левиафанов Глава 1 Эхо Сигмы 6 месяцев после события «Сигма-Омега». Ночь по корабельному времени. Гул. Вечный, низкий, пронизывающий гул ВКН-1. Он вибрировал в стальных переборках, дрожал в полу под сапогами, пульсировал в височных костях. Шесть месяцев. Всего шесть месяцев с тех пор, как кластер «Сигма-Омега» остался позади, как тень мертвых богов накрыла «Светлячок». Но эти полгода бодрствования всего экипажа под грузом этого знания тянулись, как вечность в аду. Дмитрий Звягинцев шел по центральному коридору «Светлячка» после своей вахты. Его шаги были мерными, выверенными — военная выправка, вбитая годами службы в спецназе Российской Федеративной Державы, никуда не делась. Но тяжесть, давившая на плечи, была куда ощутимее любой перегрузки. Она гнула позвоночник невидимым прессом. Его лицо, обычно замкнутое и жесткое, сейчас было маской предельной усталости. Глубокие тени под запавшими глазами казались фиолетовыми провалами. Линия рта — тонкая, бескровная черта. Он двигался автоматически, но его взгляд, острый и пустой, как обсидиан, сканировал все вокруг с привычной, почти параноидальной внимательностью. Раджав Десаи стоял у панели жизнеобеспечения в боковом отсеке. Панель и без того лоснилась стерильной чистотой. Но инженер из Содружества Южных Наций с навязчивой тщательностью водил по ней микрофибровой салфеткой. Движения были ритмичными, почти механическими. Его глаза не видели блестящей поверхности — они видели пыль. Пыль на гигантских обломках «Сигма-Омега». Пыль, покрывавшую мертвые миры. Звягинцев помнил Десаи другим — спокойным, надежным решателем проблем. Теперь в его движениях читалась тревожная одержимость. Дэвид Чин сидел на корточках у открытого технического люка, уткнувшись в планшет. Схемы энергоснабжения сектора ВКН-1 светились на экране. Но взгляд технократа из Федерации Северной Америки был расфокусирован, устремлен куда-то в пустоту за экраном. Пальцы замерли над сенсором. Раньше, на вахтах до «Сигма-Омега», Чин был воплощением прагматичной эффективности. Сейчас его прагматизм превратился в бегство. Кваме Аджеи, энергичный инженер из Африканского Союза Возрождния, нервно переминался с ноги на ногу у двери кабинета Раджива Ийера. Его пальцы барабанили бессмысленную дробь по бедру, взгляд метался по стерильным стенам коридора, словно ища невидимую угрозу. Аджеи, чья вера в энергию и простые решения была его опорой, сейчас выглядел как загнанный зверь. «Шесть месяцев, — пронеслось в голове Звягинцева, тяжелое, как свинец.